Бинтуронги

Не за себя переживал, за Виктора Ивановича. Ведь я подозревал, что был у него козырем. В низшей весовой категории обязан был у всех выигрывать. Тяжело запахло ответственностью.

А потом всё разом как оборвало.

И вот почему. Одно дело, когда говорят: «Знаешь Вовку из шестого отряда? Длинный такой. Ну они ещё с Пончиком постоянно из окна прыгают, ну в футбол сегодня с нами играл. – Да. – Вот, он вчера всех воспитателей в шахматы обыграл!»

А другое дело, когда говорят: «Знаешь Вовку из шестого отряда?

– Какого Вовку?

– Ну шахматиста.

– Ааа, этого…»

А я не хотел никем быть. Только собой. Годы спустя только собой захочет быть Форест Гамп из одноимённого фильма.

И с тех пор у меня появилась аллергия на запах шахмат. Да-да, они пахнут, суки. И на их звук. Потом затухла постепенно, и давно уже всё в порядке.

А сначала я даже яблоки перестал есть, потому что, оказывается, постоянно жрал их, когда какую-нибудь новоиндейскую защиту разбирал.

Вот такая история.

Я вот тут подумал в связи с этим несколько о другом, глядя на турнирные таблицы чемпионата мира по хоккею. Надо бы популяризировать хоккей в мире. Потому что опять же одно дело, когда мы стали Чемпионами Мира по хоккею, а другое дело «…в Канзасе – пыльные бури, русские опять выиграли в какую-то свою игру, лидер КНДР съел собаку, не выполнившую космическую программу. А теперь подробнее…»

Главное – ерунда

Сейчас мимо проходили две вороны.

И такой у них был разговор.

– В нашем деле самое главное – это третьестепенное. То есть самые неважные мелочи.

– Получается, самая незначимая ерунда – это и есть главное.

– Получается, главное – это и есть ерунда. Главное в нашем деле вообще никакого значения не имеет. Важно только самое неважное.

Дальше я не слышал, они за угол повернули.

Специалисты какие-то, наверное.

24.03.1989

Двадцать четвёртое марта тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. У нас на Среднем Урале в тот день была пятница.

Тогда вовсю уже шла перестройка. Страну сжимало и пучило. Сама история, само пространство-время начинали вызывать опасения. Но для меня и моих сверстников-земляков (соседей по пространству-времени) слово «перестройка» почти не отличалось от слова «пятилетка». Просто более модное. Я его вижу на почтовой открытке. Вот оно – обычное красное на красном фоне, шрифт почти как у названия газеты «Правда».

И это правда.