Иметь и не потерять

– Чего вы? – пробурчал он недовольно и сел на кровати.

– Да вот напилась и ломается.

– Он меня домой не пускает, – с дрожью в голосе произнесла девушка.

– Ты в своем уме? – Володька поднялся и встал между ними.

– А ты не лезь в чужие дела! – повысил голос Розов. – Ты кто такой?

Девчонка, воспользовавшись моментом, выскользнула из комнаты.

– Думаешь, что Бурукина возишь, так тебе все дозволено?

– Тебе же лучше будет, Розов.

– А ты обо мне не хлопочи!

Володька отстранил Розова и вышел в прихожую.

– Откройте мне, – попросила девушка, торкаясь в наружную дверь.

Володька знал хитрость замка и быстро справился с ним, выпустив девушку.

– … Чистоплюй нашелся! – орал Розов. – Ходишь петухом возле Ленки, а Бурукин ее давно топчет.

Володька повернулся и, не удержавшись, коротко и резко ударил Розова по шее. Тот без звука упал на пол. Сразу какая-то тяжесть навалилась на Володьку. Он наклонился, взял Розова в охапку и положил на кровать.

Не успел Володька еще дойти до своей комнаты, как Розов очнулся и четко произнес:

– Я тебе этого никогда не прощу.

3

Их встретила мать Лены, еще молодая женщина, нарядная и улыбчивая.

– Проходите, проходите, – пригласила она, внимательно разглядывая Володьку. – Мы, к сожалению, должны оставить вас на весь вечер – работа. – И снова обворожительная улыбка.

– Идем пока ко мне, – шепнула Лена, снимая туфли, – не будем мешать маме и папе собираться на концерт.

Володька на цыпочках двинулся за нею по длинному коридору.

Окна в комнате были зашторены, и Лена зажгла причудливый светильник.

– Садись, – показала она на диван и включила музыку. – Сейчас предки уйдут – у них вечерний концерт, а мы почаевничаем, послушаем музыку, потанцуем, а потом пойдем гулять.

Володька исподтишка оглядывал комнату и молчал. Все для него было в новинку: и картины неизвестных художников в резных рамках, и яркий гобелен на одной из стенок, и старинная мебель из красного дерева…

– Ты чего как в рот воды набрал? – Лена подсела на диван.

– Да нет, наоборот, все слишком здорово, – не стал он кривить душой. – Для меня такие хоромы – роскошь.

– Роскошь, – усмехнулась Лена, – слишком преувеличенно, скорее – уютно. – Она поднялась. – Я тебя оставлю минут на десять, а ты посмотри мой альбом. – Достав из книжного шкафа массивный альбом в бархатном переплете, Лена положила его на журнальный столик. – Изучай.