Когда «Мерло» теряет вкус

– В смысле? А раньше?

– Раньше куда его только не закидывала судьба, – мама задумчиво ковыряла вилкой картошку.

– А в Алма-Ату откуда приехал?

– Из Таджикистана. Как война там началась…

– Гражданство-то у него какое? По паспорту? – я поглощал пищу все задумчивее.

– Нет у него паспорта…

– Как это? – у меня появились нехорошие предчувствия. – Потерял, что ли?

– Нет, почему «потерял»?.. С тех пор, как в тюрьме сдал, так и нету.

– В тюрьме?! – я положил вилку на край тарелки.

– Да, в Таджикистане.

Он там в тюрьме сидел, пока война не началась. А как война началась, тюрьму взорвали, и из нее все разбежались. Вот и он убежал, сначала в Узбекистан, потом сюда.

– И что, до сих пор не получил никакого документа? Война же там была лет десять назад? Как он дальше без паспорта? Как вы поженитесь?

– Да зачем ему паспорт? Ему сейчас шестьдесят. Жить осталось еще лет двадцать. Что уж, не проживет без паспорта, что ли…

Действительно… Мамин ответ поставил меня в тупик.

– Ну а жениться вам как, например?

– Расписываться мы и не будем. Это ж не главное. Только обвенчаемся. Это ведь гораздо важнее.

– За что он в тюрьме сидел? – я взял вилку и вернулся к забытой за таким разговором картошке.

– Милиционера убил.

– Милиционера? – кусок картошки застрял у меня в горле, и я закашлялся.

– Да. Говорит, милиционеры на улице кого-то били, он заступился, да неудачно ударил одного, камнем.

– Мама, это любимая байка всех зеков! – Я снова отложил вилку.

 – А ты мне так спокойно рассказываешь?! И готова пустить его к себе под крышу! Где он сейчас-то живет?

– Нигде не живет. На работе живет, в подсобке какой-то.

– А после того как поженитесь, где будете жить?

– Здесь, конечно.

Я глубоко вдохнул воздух.

– Мама, тебе ничто не кажется странным в твоем рассказе о Евгении Ивановиче? Он, кстати, действительно Евгений Иванович? Честно говоря, он больше на узбека похож или на таджика.

– Конечно, Евгений Иванович, раз так назвался.

И что тут странного? – мама невинными глазами смотрела на меня.

– Человек без паспорта, без места жительства, судимый за убийство…

– Но он же хороший человек. Ты сам сказал, что он тебе понравился… – мама продолжала ковыряться вилкой в тарелке. – Если его судьба когда-то побила, не вычеркивать же теперь человека из жизни? Наоборот, нужно руку помощи подать. А человек он прекрасный – верующий, работящий, порядочный.