Когда «Мерло» теряет вкус

– Пусть он хотя бы паспорт себе сделает… – С чего я привел этот аргумент, непонятно – словно уже согласился со всем остальным.

– Зачем?

– Чтобы хоть как-то подтвердилось, что он приличный человек.

– Вон чиновники все воруют, так у них не просто паспорта, а еще и дипломатические, так что же, они после этого приличные люди?

Убийственная логика…

– Мам, ты жутко асоциальный человек. Как тебя еще законопослушные американцы терпят?

– Они меня не терпят, они меня боятся, – рассмеялась она.

– Ничего, мам, я сам поговорю с Евгением Ивановичем и разберусь во всем.

– Конечно, поговори. Ты сам все увидишь. Давай я его завтра на ужин приглашу.

Позже вечером мы сидели перед телевизором. Мама смотрела любимый телесериал, я, вроде, тоже, хотя мои мысли находились сразу в нескольких местах. В какой-то момент (весьма драматичный для происходящего на экране действия) я встал с дивана, взял трубку радиотелефона и вышел в другую комнату.

– Алло, привет, – веселый голос Наташи, – тебе Лешку?

– Нет, я с тобой хотел поговорить.

– Хорошо, – она чему-то рассмеялась. – Ты вовремя меня поймал. Я уже собиралась уходить.

– Я тебя отвлекаю? Давай перезвоню позже.

– Нет, ерунда. Спасибо за редкое качество души типа вежливости. Хочешь – пойдем с нами. Мы сегодня на дискотеку собрались. Но пока нас тут только три сестрицы под окном, – снова взрыв смеха, Наташиного и – в отдалении – судя по всему, ее подружек.

– Классно. Спасибо.

– Встретимся на Абая – Космонавтов в одиннадцать.

10

Мы шли по улице – я с Наташей впереди, а двое ее подружек, Жанна и Катя, – в нескольких шагах за нами.

– У Лешки сейчас две темы для разговора: какой у него высокий Ай Кью и как он благодаря этому скоро разбогатеет, – жаловалась Наташа.

– Этот вывод не лишен некой логики, – улыбнулся я.

– Терпеть не могу логические выводы… Они убивают жизнь.

– Громко сказано…

– Ну… Жизнь в самом широком ее смысле – все классное, живое, нестандартное.

– Опять тоскою к людям ведомый, иду в кинематографы, в трактиры, в кафе.

– Это к чему? – удивление в лучезарных голубых глазах.

Я неопределенно махнул рукой:

– Маяковский – к классному, живому, нестандартному…

– А, тогда понятно.

Мы продолжили путь в молчании.