Черный аист

«Ишь ты, – подумал я, – а её не зря взяли в аспирантки».

Так вот, взгляды Ульяны и Людмилы, которыми они одарили Валеру, были одинаковы. Во всяком случае, на себе таких взглядов я ещё не ощущал. А хотелось бы.

– Между прочим, я кандидат в мастера спорта по фехтованию, – сказала, слегка покраснев, Людмила. – Могу магнитофон носить.

– Ты и в самом деле кандидат?

Я смотрел на девушку во все глаза.

– Можем левой рукой побороться, – протянула мне руку Людмила. – Я почти всех наших ребят побеждала.

– Шпажистка? – спросил Валера.

– Рапиристка.

Я хоть и занимался полгода вольной борьбой, от соперничества отказался. Пусть Валера борется, он в своём Рахове штангой занимался. Да и смотрят на него, а не на меня.

– Вы тут боритесь, – сказал я, – а я к деду Ефиму. Он мне про Троцкого обещал рассказать.

– Старый коммунист? – спросила Людмила.

– Революцию в Петрограде совершал. Но насчёт коммуниста я не уверен…

– Матерщинник он, а не коммунист! – заржал Валера. – Думаю, и про Петроград врёт.

7

У деда Ефима я проходил курс молодого бойца.

Бутыль с самогоном у нас на столе стояла больше для вида. Дед уже не мог пить эту гарь, я ещё не умел. Выпивали по глотку в час, и ладно.

– Ещё не женишься? – спросил дед, когда я устроился за столом.

– Только первый курс закончил, – сказал я. – В этом возрасте ещё не женятся.

– Сколько тебе годов?

– В сентябре будет восемнадцать.

– Ну, может, ещё и рано, – вздохнул дед. – А я женился сразу после революции.

– Февральской или Октябрьской? – уточнил я.

– Революция у нас была одна – в феврале семнадцатого года, – пристально посмотрел на меня дед Ефим.

Оказалось, ему было не девяносто лет, а всего лишь семьдесят пять. Для меня обе цифры были в равной степени запредельны, и я не придал им большого значения. А дед решил расставить всё по местам.

– Я девяносто пятого года рождения, – поднял он вверх крючковатый указательный палец правой руки. – Сейчас какой у нас год?

– Семидесятый.

– Вот и считай.

– Семьдесят пять, – согласился я.

– До таких годов у нас в Теребежове никто из мужиков не дожил, – приосанился дед. – И в соседних деревнях нету. Повыбило в войнах мужиков, что в городе, что в деревне. Вот был у нас дед Сашка, тот ещё с турками воевал. При царе Миротворце в рекруты забрили.

– При Александре Третьем? – удивился я.

– Ну да, Александре. И он тоже Александр, а у нас его все звали Сашкой. Так ему точно девяносто годов было, даже больше.