Черный аист

С турецкой войны шашку привёз. Чуть что не по нём – сразу за шашку хватался. Но никого не зарубил, мирный был дед. Ваша Ульяна его правнучка. Или праправнучка, я в родстве уже стал путаться. У самого ведь никого не осталось.

– А женились вы когда?

– Я же тебе говорю – после революции. В Петрограде сначала начальником стал Керенский, потом большевики взяли Зимний. Был в Петрограде?

– Нет, – сказал я.

– Ну вот. У Ленина сначала Брестский мир с немцами, потом с Юденичем стал воевать. А я матрос на линкоре.

Нас сняли с линкора и отправили на Юденича. Меня ранило, я в госпитале отлежался и до хаты. Жениться надо было.

– Какая здесь власть была?

– Тогда у кого оружие, у того и власть. А у меня трёхлинейка. Сначала я её показывал, а потом сховал. Пришли тутошние комиссары, стали допытываться, куда девал. Но я не признался. Нехай пока полежит…

«Стало быть, винтовка где-то до сих пор прячется», – подумал я.

– А тебе зачем? – сказал дед. – Призовут в войско, свою дадут. Тебе когда на службу?

– Студентов не забирают.

– Иди ты? – удивился дед. – Так вы все переженитесь. И этот усатый, и ты. Девки уж на вас поглядывают, видел.

«Никто на меня не поглядывает», – подумал я.

– Это ты не видишь, – усмехнулся дед. – А мне видно. Хочешь, свой горан покажу?

– Какой горан?

– Печь для обжига. У нас тут всё самому надо делать – горшок, жбан, кринку. Миску и ту негде взять. А у меня всё под рукой – глина, гончарный круг, уголь. В печи в жару спать хорошо. Жинка, бывало, добудиться не могла.

Ходит вокруг печи, а залезть боится.

– В другой раз, – сказал я. – Фольклор надо записывать.

– Кого? – скосился на меня дед Ефим.

– Народное творчество, в науке это называется – фольклор.

– А ты кто при этом?

– Фольклорист.

Вот тогда я впервые произнёс это слово по отношению к себе. Фольклорист.

8

– Самый главный на свадьбе каравай, – сказала Ульяна.

– А невеста? – засмеялся я.

Валера тоже ухмыльнулся. Для него главным, конечно, был жених.

– Нет, каравай, – твёрдо сказала Ульяна.

 – Его печёт лучшая в деревне хозяйка. И это не простой каравай.

– Что значит – не простой? – внимательно посмотрел на неё Валера.

Людмила, присутствовавшая при нашем разговоре, молчала, но было видно, что самая заинтересованная здесь она.

Мы все сидели на лавке у нашего дома.

– А на нём шишечки, – спрятала улыбку Ульяна.

– Какие шишечки? – спросил я.

– Вот она знает, – показала на нашего руководителя хозяйка.