Добровольцы

Два офицера с винтовками.

– Ваш пропуск!

– Видите, у меня больные.

– Все равно, потрудитесь предъявить.

– Хорошо, сейчас.

Отвожу мою команду в сторону. Кто-то напутал. О пропусках и речи не было. Что же делать? Спорить бесполезно. До коменданта хороших две версты. Да и больных нельзя оставить. Была не была… Бланки с батарейной печатью у меня есть. Чернильный карандаш тоже есть. Готово.

– Савченко, рука не дрожит?

– Никак нет, только, как же…

– Разговоры после. Подписывайте за коменданта. Дитмар, вы за адъютанта.

Гуськом продираемся обратно к караулу. Опускаем носилки на мостовую.

– Вот, пожалуйста. Был далеко запрятан…

* * *

Прекрасны вы, брега Тавриды,

Когда вас видишь с корабля…

А.С. Пушкин

Стоим на якоре против Феодосии. Город забит. Больных не принимают. Пойдем не то в Ялту, не то в Керчь.

Мише Дитмару, петроградскому гимназисту, хочется в Ялту. Там бабушка и у бабушки шесть домов. Белье, значит, можно будет переменить.

Другому Мише – юнкеру-сергиевцу – все равно.

В трюме желтые сумерки. Вонючая парная жара. Вокруг лампочек туманные круги. Внизу вшивое людское месиво. Отросшие грязные ногти, патлатые головы, исхудавшие руки. Лежат, сидят на полу, бродят по проходам, цепляясь за стены и поручни. Ночью поручик-пехотинец сорвался в нижний трюм. Разбился насмерть. Уже похоронили. Обернули полотном, бросили в море.

К моим больным присоединилось еще пять солдат-артиллеристов. Все-таки вместе легче. Четверо полуздоровые. Ходят. У одного после сыпняка распухли ступни. Высокий, сгорбившийся от болезни гимназист. Едва выжил. Десять дней без памяти. Санитары, как водится, обобрали. Босой. От рубахи остались грязные лоскутья. Рваные зеленые штаны на голое тело. Когда нужно в уборную, ползет на четвереньках по захарканному полу. Лазаретная прислуга вся осталась в Новороссийске.

Устроил сбор в пользу раздетого. Нашлись старые ботинки и фуражка. Калмык-ездовой вынул из толстого мешка коричневые колониальные трусики. Улыбнулся.

– На! Моя много имеет.

…Из гавани вынеслись два длинных миноносца. Прошли мимо нас, развели волну. Медленно прижались к бортам «Императора». Темнеет. На палубах вспыхнули электрические гирлянды.

Странное дело – море давно успокоилось, а «Тигр» все качается. Палуба уходит из-под ног. Не могу стоять.