Возвращение Орла

Да и по возрасту Винч был немного всех старше – всего на два-три года, но, хоть на четвёртом десятке эта разница уже окончательно должна бы нивелироваться, все почитали его чуть ли не за старца, как будто чуя в нём какое-то древнее знание, присущее, конечно, и им самим, но в нём, в Виночерпии, в отличие от них, законсервировавших это знание до окаменелости, оно было ещё живо, а после окской практики, особенно общения с дедом – ещё как живо!

Винч знал о вине и водке всё, во всяком случае, так считала команда: в своих компаниях человек, знающий о чём чуть больше остальных, всегда признаётся за корифея в этой области, потому что слава, даже чрезмерно раздутая, частично достаётся и самим раздувателям, и именно поэтому в любой деревеньке живёт или когда-то уж точно жил самый сильный (умный, храбрый и т.

д.) человек на свете, а самые великие воины и правители всегда были родом из невидимых невооружённым глазом на карте стран. Поэтому и наш Виночерпий знал о вине и водке всё, даже название её на разных языках.

– У французов eau-de-vie non rectifiee, у немцев hausbranntwein. По-английски просто – home-distilled vodka, а по-итальянски – vodka prodotta in casa, но мне больше нравится по-испански: aquardiente casero.

– Да ты поэт! – восхищались друзья.

Виночерпию это льстило, хотя к поэзии он относился прохладно, и из всех поэтов уважал одного только Юлиана Тувима, и то не потому, что в детстве читали ему в переводах Михалкова-Маршака «Дорогие мои дети! Я пишу вам письмецо… Что случилось? Что случилось? С печки азбука свалилась!» (тогда, кстати, Гена был уверен, что этот парень из Тувы, и у него псевдоним такой национальный), а потому лишь, что это он оказался автором «Польского (тут он догнал, что Юлик – поляк) словаря пьяницы», жалко только, что нельзя было прочитать, Маршак-Михалков перевести его не снизошли, всё по стишкам, а зря… Но уже сам факт существования такого словаря!.

. Братья славяне держали марку. Виночерпий, не особенно утруждаясь, пошарил по справочникам, чтобы найти что-нибудь похожее на русском, но тщетно, в СССР, оказывается, не было не только секса, но и пьянства (как культуры, а не порока).