Возвращение Орла

Тимофеича побаивался даже директор – да и как руководству можно не побаиваться умного человека, которому демонстративно ничего не нужно и при этом (не скрыть, от них, обглоданных до косточек ковёрной молью, под которым они всю жизнь борются – не скрыть!) – наблюдает? Тимофеича даже проверяли по «своим» каналам, ничего, конечно, не узнали и это только добавило мистического страха перед такой наглой инкогнитостью. Скурихин же… тоже странный типчик, комиссар, мать его, распределился к ним из МЭИ, перебаламутил походя всю комсомолию, пять лет пытался вступить и в партию – вот уж стоило Гаркову трудов, не пустить Балду в их омут, а это только раньше было просто: инженер – притормози, это партия рабочих, пролетариев, последнее же время, когда не только рабочих в партию не затащишь (им-то она зачем? С третьего разряда на четвёртый – это не карьера!) но и интеллигентов, прости господи, не допросишься, тормозить его приходилось с выдумкой.

Он даже поддержал неслыханное предложение сделать молодого беспартийного баламута референтом от НИИПа в министерстве, только бы отвадить, а когда тот – трижды неслыханное дело! – отказался от сверхвыгодного для карьеры референтства, Гарков задумался. Теперь вот и контора им интересуется, странно только, что в связи с колхозом… Что-то вроде ревности даже засвербило в груди, чуть было не позавидовал: им вот, Гарковым, контора не интересуется. Уф-ф… Дурит контора, не знает за что хвататься, хватается за воздух.

Или?..

«Сволочь Орликов… ещё улыбается идёт!»

Хотя кто-кто, а партийный босс знал, что лучше провалить производственный план, испытания новой атомной бомбы сорвать, ядерную установку угробить, а то и вовсе… дела тут сплошь секретные, тёмные, задурить голову можно кому угодно… но вот напортачить с отправкой в колхоз – берегись. Абсурд, но факт, самый что ни на есть материальный факт, и кому, как не коммунистам-материалистам с ним считаться.

Они считались. Но всё равно – странно…

– О! Отцы-командиры, заехали-таки на посошок! По писят (пятьдесят)?

– Помолчал бы, Михаил Васильевич! – Зотов пытался удержать ситуацию в нейтрале.

– А как же мне, били-мыли, молча вести антиалкогольную пропаганду? По писят, по писят!..

– Уймись!.. – осадил Орликова начальник, хотя знал, что бесполезно, если уж дошло до «били-мыли».