Зачем тебе алиби…

Он включил музыку, ехали молча, Анжелика смотрела в окно, где мелькали старинные особняки, желтые и красные деревья, теребила в одном кармане деньги, в другом – колготки и думала о какой-то чепухе. Думала, что Игорь – хороший парень и что ей все показалось, он ее не презирает, зря она ему грубит, и вообще, не хочется возвращаться домой, ни сейчас, никогда… Потом подумала об отце, но на этот раз на глаза не выступили слезы, как бывало всегда. Глаза были сухие. Она не выносила одиночества. Ей с детства нужно было, чтобы кто-то дышал рядом, друг или враг, все равно – но человек.

Отца, правда, больше не было, но теперь рядом был Игорь. И она больше не плакала.

Засиделись допоздна. Игорь сварил кофе, угостил магазинным печеньем. Квартирка была маленькая, двухкомнатная, очень неухоженная. Старая мебель, давно не мытые окна, пыль, продавленный диван. Анжелике, как ни странно, стало еще спокойнее – значит, он не такой богатый, несмотря на хороший костюм и новенькую машину. Значит, они равны. И нечего ему задирать нос.

Ему, наоборот, надо оправдываться, что привез ее в такую берлогу. И он действительно оправдывался:

– Живу один. Недавно отселил мать с братом. Раньше втроем тут жили. Ничего не успел сделать – ни ремонт, ни мебель поменять… Но скоро все изменится. Уж прости, что тут так…

– Да ничего. – Она усмехнулась. – Мне-то какое дело? Значит, ты совсем один живешь? А кто тебе готовит, убирает?

Он рассмеялся:

– Хороший вопрос. Никто. Я сам, когда время есть. А так обедаю и ужинаю в кафе.

– Ясно. А куда это ты мать и брата отселил?

– Купил им квартиру, вот куда.

Ей никак не удавалось его кольнуть. Купил квартиру – значит, они все же не на равных. Анжелика приблизительно ориентировалась в ценах на жилье и понимала, что это дорогое удовольствие. И похоже, что он говорит правду. Живет один, уж это точно.

– А кем ты работаешь? – поинтересовалась она.

– Я? В строительной фирме.

– А… – Ей стало скучно. Ну какой он все же неинтересный! Строительная фирма.

Запущенная квартира. И что в нем такого? Надо встать и уйти. Говорить им не о чем. Он старше, в конце концов, и слишком задирает нос.

– А сколько тебе лет? – огорошил он ее.

– Мне? Семнадцать.

– Я приблизительно так и думал. Учишься?

– Уже нет.

– Я не про школу… – Он усмехнулся. – Значит, нигде не учишься? – Она помотала головой. – А почему?

– Это мое дело, верно?

– Ладно, я не хотел тебя обидеть. И не работаешь нигде?

– Нет.