Выключить моё видео

Вот вы читаете? А с ним соревнуетесь. Кто кого…

На кухню заглянул Ваня, растерянный. Сейчас, киваю, сейчас заканчиваю.

– Я пытаюсь найти к нему подход. Честное слово, пытаюсь. Но нет, книг под подростковой психологии не читаю, честно. Я всё как-то больше современную переводную прозу, потому как интереснее.

– Надо нормально вести себя, как положено. Нечего выдумывать, выделываться через каждое слово.

– Да. Да. Честное слово, Фаина Георгиевна, не буду больше.

(Хочу уже к «Изабелле» вернуться.)

– Честное слово.

Тебе двадцать семь лет.

Да.

Отключаюсь, поднимаю глаза на Ваню. Мне двадцать семь лет. Мы не женаты.

– Там, наверное, спагетти уже ледяной коркой покрылись, – говорит Ваня.

– Не сердись. Тут просто с одним парнем проблемы.

– Почему проблемы надо решать в нерабочее время, не понимаю. Они что, училки эти, совсем без личной жизни? Та, которая с мужиком, не будет вечером никому названивать.

А чем мужик мешает названивать? Ничему он не мешает. Вышла и названиваешь.

Встаю и обнимаю его за шею – пахнет дезодорантом, по?том – едва ощутимо.

Через два часа, доев подогретые спагетти и досмотрев «Красоту по-американски», наклонились друг к другу, стали целоваться.

Смотрела на пыль на полу.

Смотрела на крошки на диване, что близко-близко оказывались к лицу.

Говорила, когда было больно.

А больше вспоминала, пытаясь себя заставить, – нечего. Нечего. Но так и лезло в голову, упрямилось – бывший муж, с которым и не разговорила давно, и расставались тяжело, медленно.

Вспомнила, как шли с ним в «Ашан» – он недалеко от дома был, только дорогу перейти. У него отчего-то очень сильно болела нога, но мы всё равно пошли. А когда собрались обратно с сумками и пакетами, он вдруг сказал – Сонь, давай автобус подождём. Они тут редко ходят, правда.

А нам до дома было – рукой подать.

Закапризничала.

Нет, сказала, хочу пройтись. Погода хорошая, нечего в автобусе толкаться.

Сонь, я же с пакетами.

Ну и что.

Так и не стали ждать автобус, пошли.

А через много лет я вспомнила – у него же болела нога, сильно болела, а я даже внимания не обратила, не почувствовала.

Жёлто-зелёная обивка дивана близко перед глазами.

– Сонь, тебе хорошо?

– Да, да. Мне хорошо.

– А что с глазами?

– Что с глазами? Так, от теплоты.

Так тепло становится внутри, что хочется плакать. Мне хорошо.

Хочу синей пастой, которой дети пишут, это на лбу у себя написать.

Ваня встаёт, вытирается белой бумажной салфеткой.