Выключить моё видео

– Вроде легче ей, – дядя Вова выходит из комнаты довольный, – нет, ты видела – только побрызгал немного над кроватью, так она привстала, доброе утро, мол. Пожалуй, маловато я водички взял. Надо ещё сходить. Только пойду не в нашу часовенку, а в собор. Там и вода наверняка получше.

– Получше – более святая, что ли? А вам бесплатно её дают?

– Вот дура. Ты приколы свои брось, не о тряпках говоришь. Бесплатно, конечно. Это же церковь. Пожертвования только собирают, но я никогда не даю. За что тут давать, за воду? Вода сама по себе бежит.

– Ну они же её освящают, работают.

– Да что тут работать, – машет рукой, – это им не в гараже мудохаться часами.

– А вдруг не поможет, если это пожертвование не оставить? – нарочно спрашиваю, хочу разозлить, чтобы мать услышала, как он кричит. Но он отчего-то не кричит; от хорошего настроения, от солнечного дня?

– Посиди с матерью и бабушкой. А я дойду до собора, притащу прямо пару баклажек. Автобус, правда, нихрена не ходит, придётся пешком. Ну ладно, часа через полтора ждите.

Теперь он не смотрел на меня – наскоро вытер руки полотенцем, ушёл. Заглянула к маме – она снова уснула, но спокойно, тихо. И даже по виду температуры нет.

Может быть, и вправду вода помогла.

Но отчего-то хочется, чтобы не помогало, чтобы ничего не помогало, чтобы он себя дураком выставил – и посмеёмся, и скажем, что уж лучше вовсе без мужика жить, чем с таким. Непьющий, работящий. А вон как дело обернулась.

Мама спит.

Тишина.

Нет, телефон вибрирует.

Всеволод.

Выхожу на балкон, наклоняюсь над облезшей краской деревянных перил – нет, не разглядеть, хоть что делай. Год назад Всеволод написал на моём доме строчку из старой песни группы «Кино». Даже дяде Вове понравилось, хотя мы не хотели, чтобы ему понравилось.

Там на уровне первого этажа написано:

ПЕРЕМЕН ТРЕБУЮТ НАШИ СЕРДЦА

Думаю, что правда.

И забавно то, что я-то эту надпись не вижу – она ведь на моём доме, как увидеть могу. Зато кто-то другой может – интересно, кто?

И когда расскажу кому-нибудь про дядю Вову – изменится всё, решится.

Надо перед Севой извиниться. Сама же виновата была. Даже странно, что он первым позвонил.

– Привет.

– Привет. Можешь говорить?

– Да. Я на балконе.

– А отчим дома?

Помолчала.

– Нет. Мама спит.

– Хорошо. Слушай, Лен – я тогда хрень сморозил, ладно? Извини. Давай забудем.

– Давай… Я тоже не хотела при всех такое писать, сама не знаю, что нашло.