Лопухи и лебеда

Не балуй! – сердито прикрикнула она, обернулась и увидела Сашу.

Саша стояла и смотрела, как доит Дуся.

– Чего там Татьяна притихла? – спросила Дуся.

– Телевизор смотрит. Может, помочь чего? Давай я ее накормлю.

– Ты с грибами своими сладь.

– Уже кипят. Руки вон не отмываются…

– Милка что-то тревожится, – вздохнула Дуся. – Уж не захворала ли?

Струйки молока позванивали о подойник.

– Трудно доить? – спросила Саша.

– Руки чистые? На, попробуй, – усмехнулась Дуся.

Саша села на ее место, потянула раз, другой.

– Дак кто ж так доит! – помирала со смеху Дуся. – Гляди, не тискай. Она у нас барыня… Ты сиську покрепче ухвати, всей пятерней, сколько влезет. А сосочек мизинцем прижми, да мягонько так, легонечко. Ладонью-то надавишь, погнала его книзу, теперь оттяни малость – оно и побежит…

Саша взмокла от стараний и наконец выдавила ручеек.

– Ну, слезай, вишь, она переживает, мою руку знает.

– Ф-фу! – выдохнула Саша.

– А ты как думала? Сперва-то ночи не спала, ручки знаешь как болели!

Из-под Дусиных рук бежали ровные прерывистые струйки.

– Твой-то пришел?

– Гуляет, – весело сказала Саша.

– Что ж мало погостили? И в самую мокроту… Летом приезжай, в июле. Купаться можно, ягод – потопчешь больше, чем наберешь. Хотя куды тебе летом! Отпрыгалася…

– Почему?

– Дак рожать небось будешь? – Дуся удивилась. – Или хвораешь?

– Посчитала… – сердито сказала Саша.

– А чего стыдиться? Нынче сентябрь, у тебя и выходит как раз июнь, а то июль.

Они помолчали.

– Замужем-то долго была? – спросила Дуся.

– Четыре года.

– Бросил, что ли?

– Почему бросил? Я сама ушла.

Дуся усмехнулась:

– Боевая… Как же без детей-то ухитрилась? За четыре года? Или хвораешь?

– Муж не хотел, – сказала Саша и насупилась. – И родители уши прожужжали: “Молодые, сами еще не жили…”

– Чудно… Чего ж расписывался, раз детей не хотел? Баловаться только? А ты-то что ж? Взяла б да родила. Мало что не хотел.

– Дура была, – сказала Саша.

Дуся засмеялась.

– Мне мама, покойница, рассказывала… Раньше-то принесут попу крестить, а он обязательно девять месяцев обратно сочтет. Чтоб, не дай бог, на пост на какой не попало. Если в пост бабу тронул – за великий грех считалось. Отказаться мог батюшка-то: не буду, и все, ходи некрещеный! А постов много, заскучаешь, поди… – Она опять засмеялась. – А теперь как? Октябрь, февраль да август – самый урожай на ребятишек.