Лопухи и лебеда

Сколько было, за полсотню…

Ел он аккуратно, не торопясь, и приглядывался к Илье.

– Вон Зинка, буфетчица, – он показал на женщину за стойкой, – тоже с Красозера, земляки мы. У ней полдеревни родня, Парфеновы. Дед у ней кузнец был, и батя, и дядьев четверо, отцовых братьев… Последнего, дядю Егора, под Винницей бандеровцы убили. Уж и война кончилась… А вы в Красозере бывали?

– Сегодня, – сказал Илья, – по грибы ходили, наткнулись…

– На кладбище не были? – спросил старшина. – У меня там мамаша.

Лысый с приятелем ели и пили, прислушиваясь к разговору соседей.

– Я когда с армии пришел, – рассказывал парень с сонным лицом, – прогулял с месяц и скучать стал. В Молдавии служил. Много чего поглядел… И в Одессе был. В Ростове тоже был… А дома что ж?

– Почему же остался? – спросил Илья.

– Слабинку дал… – Парень вздохнул.

Милиционер и чубатый рассмеялись.

– Ленке-то скажу, она тебе пропишет слабинку, – пообещал чубатый. – Женился он…

– Ну, кабы все от скуки драпали, тут окромя волков давно бы никого не было, – заметил милиционер и объяснил Илье: – Укрупнили нас.

И совхоз теперь в соседстве… Люди-то не пропали, не сгинули. Которые в совхозе, которые здесь, в Буянове. Конечно, отдельные товарищи имеются, которые в город подались. Живут люди…

Недовольно оглянулся лысый – в углу ребята в форменных куртках студенческого стройотряда запели под гитару что-то неразборчивое.

– Чего это у них на спине намалевано? – спросил чубатый. – Не по-нашему…

– По-латыни, – сказал Илья.

 – Через тернии – к звездам…

– Космонавты, – засмеялся второй. – Птицефабрику они у нас строят…

– Это еще поглядеть надо, чего они настроят, – сказал старшина.

Все помолчали.

– Страху нет! – сказал вдруг лысый и оглядел стол. – Страх позабыли. Чего хочу – то ворочу! Вон, развалились… – Он кивнул на студентов. – Поотрастили лохмы да бороды и горланят! Уважения никакого… Его бы, дьявола, под нулек-то побрить да на лесоповал на годик! Мигом бы очухался.

Скучно вишь ему! – передразнил он парня. – Тебе каши березовой – ты бы всю скуку позабыл…

– Вспотел ты, что ли, папаша? – ошалело спросил парень.

– Я те вспотею, сопля зеленая! – Лысый побагровел. – Я тебе в отцы гожусь, а ты мне тычешь? От горшка два вершка, а туда же, рассуждать лезет… Бардак развели, а с ними все цацкаются!

– А ну, вали отсюда, падаль, – негромко сказал чубатый и взял пустую кружку. – Да пошустрей.

Лысый вскочил и отбежал на шаг.