Лопухи и лебеда

С твоими милыми сыновьями…

– Прекрасно, оставайтесь, Саша. Мне все равно сидеть, у меня чертежей охапка.

– Вкусно! Никитина, дурочка, возьми у меня кусочек… Ему-то что – бумагу пачкать, а нам с Никитиной с утра на производстве вкалывать… Знал бы кто-нибудь, до чего неохота!

– Если бы Маргоша была той самой обезьяной, мы бы прыгали по деревьям по сей день, – сказал Скобкин. – У нее на труд своя точка зрения.

– И что? По крайней мере, жила бы в свое удовольствие. Это ты произошел от обезьяны. А я – от коровы… О, еще один явился.

Тоже от обезьяны… Нет, ты только глянь, Никитина, это же одно лицо со Скобкиным. Смотреть тошно… Чего тебе, зануда?

– А я не к тебе. Па, все равно не сходится.

– Проверь. Должно сойтись.

– Ну проверял уже.

– Ты хочешь, чтобы я за тебя решил?

– А ну вас! – сказала Саша, вставая. – Идем, Витька, покажи, что у тебя там не сходится…

Марго с аппетитом обсасывала косточки.

– Скобкин, зачем ты мучаешь ребенка? Ты садист. Ты хочешь, чтобы он стал отличником и попал в сумасшедший дом?

Он оглянулся на дверь и вопросительно посмотрел на Марго.

– Еще не знаю, – шепотом сказала она.

Скобкин покачал головой.

– Было бы хорошо – у нас бы не ночевала, – добавила Марго.

– Вот и все, – сказала, возвращаясь, Саша.

– Где он там напортачил?

– Секрет…

– И в кого ты положительная такая? – проворчала Марго. – Тебе бы со Скобкиным жить. Не семья, а Доска почета.

– Я не против, – сказал Скобкин.

– Я знаю, ты рад меня спихнуть.

Не выйдет. И напрасно ты думаешь, что она – такой подарок…

Скобкин улыбнулся:

– А кого в цеху больше любят? Тебя или Сашу?

– Конечно меня. – Марго пожала плечами.

– Ну да?

– Правда, – кивнула Саша, усмехаясь.

– Я же баба как баба, а она с придурью. Она же у нас борец. Пенсионер, исполняющий обязанности комсомольца… Вот если путевка кому-нибудь не досталась – тут Никитина вне конкуренции. Тут вдруг ее любят – жуть прямо! Пока она эту путевку из фабкома в зубах принесет… Бобков наш только ее увидит в коридоре – и валидол под язык…

Они смеялись, а Марго продолжала невозмутимо:

– Ей же Шишкина сказала как-то… Это мотальщица у меня, Шишкина Тамарка, оторва знаменитая.

И чего вы лезете, говорит, Александра Андревна? Мне бы вашу внешность – я бы безо всякого диплома в “Чайке” ездила и обедала в “Европейской”…

Из комнаты послышался громкий рев. Скобкин сразу убежал.

– Неужели ты не боишься? – пристыдила Саша.