Вслух. Стихи про себя

Но в солнечных лучах меняется она —

и взгляд не отвести от ясеневой кроны,

что в мире есть любовь, что в море есть волна,

мне нравятся её накаты и наклоны.

Ещё я говорил, что страшен меч и мор,

что ужаса и зла не заслонят листочки,

но радуют стихи и тихий разговор,

что вместе люди злы, добры – поодиночке,

что чудом может стать простой стакан воды,

что есть любимый труд и сладко па?хнет липа,

что вечно жить нельзя, что счастье без беды

сплошным не может быть, и Он сказал: спасибо.

«Долго руку держала в руке…»

Долго руку держала в руке

И, как в давние дни, не хотела

Отпускать на ночном сквозняке

Его легкую душу и тело.

И шепнул он ей, глядя в глаза:

Если жизнь существует иная,

Я подам тебе знак: стрекоза

Постучится в окно золотая.

Умер он через несколько дней.

В хладном августе реют стрекозы

Там, где в пух превратился кипрей, —

И на них она смотрит сквозь слезы.

И до позднего часа окно

Оставляет нарочно открытым.

Стрекоза не влетает. Темно.

Не стучится с загробным визитом.

Значит, нет ничего. И смотреть

Нет на звезды горячего смысла.

Хорошо бы и ей умереть.

Только сны и абстрактные числа.

Но звонок разбудил в два часа —

И в мобильную легкую трубку

Чей-то голос сказал: «Стрекоза»,

Как сквозь тряпку сказал или губку.

……………………………………

Я-то думаю: он попросил

Перед смертью надежного друга,

Тот набрался отваги и сил:

Не такая большая услуга.

«Гертруда …»

Гертруда :

Вот он идет печально с книгой, бедный…

Какую книгу он читал, об этом

Нам не сказал Шекспир – и мы не знаем.

Читал! При том, что сцена грозным светом

Была в то время залита; за краем

Земного мира тоже было мрачно,

Там бледный призрак требовал отмщенья.

И все же – с книгой, с книгой! Как удачно,

Что мы его застали в то мгновенье.

А в чем еще найти он утешенье

Мог, если все так гибельно и дико?

И нам везло, и нас спасало чтенье,

И нас в беде поддерживала книга!

Уйти отсюда в вымысел заветный

Хотя б на час, в другую обстановку.

«Вот он идет печально с книгой, бедный»,

Безумье отложив и маскировку.

Владимир Беляев

«трать слова-слова, бесстыжий мой…»

трать слова-слова, бесстыжий мой,

видишь, как их много стало.

заверни с собой, неси домой —

сигнатуры прячь под одеяло.

травлю звуков, очумелые флажки,

в воздух опрокинутую мнимость.