Голоса Стамбула

Они устроились в тесной комнатушке гнилого барака еще с десятью беженцами. И вновь потянулась череда черно-белых дней.

Мать с самого утра уходила продавать то, что еще у них осталось. Ее тонкая фигурка в черном газовом шарфике была одной из многих, что шагали в сторону Гранд-базара. Последнюю неделю она возвращалась все раньше и подолгу лежала на тюфяке, отвернувшись к стене.

Мать разрешила Марии выходить в город за водой: своей в бараке не было. Притащив пару курдюков, девочка шла прогуляться у берега.

Морской воздух прочищал нос от барачной пыли, но играть ей было не с кем. Ее сверстники по Лемносу остались там, под деревянными крестами или каменными плитами. А со взрослыми разговор был один: о горестях эмигрантства.

Галатский мост утопал в разноцветье английских, французских, итальянских и индийских флагов. Было в нем что-то знакомое, петербургское. Море порой превращалось в Неву, а Константинополь в город детства – Петербург. Там у моста она и увидела его.

Однажды утром около одной из лодок собрались рыбаки, но вместо привычной шумной турецкой болтовни Марию встретила тишина.

Мужчины молча присаживались на корточки, качали головой и уходили. Мария встала поодаль. Она боялась подойти ближе. Только когда у лодки остановилась девочка ростом с нее, Мария решилась. Один из рыбаков сказал, обращаясь к ней:

– Джанлы[4 - живой (в переводе с тур. языка)], – и кивнул в сторону маленького котенка, неподвижно лежащего на земле.

Девочка тоже что-то начала быстро говорить Марии, и та ответила, как учили в гимназии:

– Пурье ву парле муан вит?[5 - Не могли бы вы говорить помедленнее? (в переводе с фр.

языка)]

– Живой. Его подрали кошки, – ответила новая знакомая по-французски. Софие, так ее звали, стала первым собеседником Марии за месяц с небольшим, что та жила в Константинополе.

Котенок был жив. Его животик, почти прилипший к ребрам, слегка колыхался при дыхании. На боку было четыре рыжих пятна, словно мама-кошка коснулась его лапкой.

Левое ухо наполовину оторвано. Девочки уселись рядом, гладя его по очереди. Разговор с Софие зажег в Марии давно забытое желание общаться. И не только с людьми. Мария вдруг сказала Софие, что хочет забрать котенка себе.

– Нельзя, – коротко ответила та. – Кошки сами выбирают людей. Они свободные и живут, где хотят. Но ты можешь установить с ними связь. Он запомнит. Ухаживай за котенком, корми, и он будет с тобой. Но не требуй ничего взамен.