Исповедальная пора

Я завязал себя тугим

Узлом – и так перезимую.

Зачем цветок искать в пыльце?

Достаточно переиначить.

Конечных станций на «кольце»

Не догадались обозначить.

Я вижу в этом тайный смысл.

Вдохни прозрачность узнаваний,

Пока подлунный мир не смыл

Поток моих воспоминаний.

«Так много писали о Крыме…»

Так много писали о Крыме,

Что, если бы строчки гуляли,

Они бы заполнили всё – от Джанкоя до Ялты.

Почтовая стонет открытка,

Влюблённая в маленький ялик,

Пора уж исполнить последнее долгое сальто…

Ведь цирк навсегда уезжает,

И море глотает верёвки,

Которыми что-то к чему-то крепилось недавно.

Трепещет вечерняя жалость,

А сердцу не хватит сноровки

Смириться с глухими ударами Божьего дара.

Так много ходили по Крыму

Серьёзные люди, что ночью

Их тени ползут через тернии к звёздам холодным,

И падают утром на крышу

Одежды бесцветные клочья.

А ялик столкнулся с огромной подводною лодкой.

И стал вместе с нею одной засекреченной сводкой…

«Максимум, что меня ждёт…»

Максимум, что меня ждёт, –

Встреча случайная.

Войско уходит в поход,

Жизнь не кончается.

Плещется море у стен

Города ложного.

Жизнь не кончается тем,

Чем ей положено.

Можно и эдак и так, –

Имя плюс отчество.

Жизнь не кончается так,

Как нам захочется.

Прошлого виден оскал

У настоящего.

Максимум, что я желал, –

Хвост, как у ящера.

Бритоголовые пни

Выглядят жалобно.

Тянутся скудные дни,

Жизнь продолжается.

«Ты в метро спускаешься…»

Ты в метро спускаешься,

А на этой станции

Авели и каины

Раздают квитанции.

В них одни отметины

На века поставлены.

Только не заметишь ты

Каинов и авелей.

В темноте с прорехами

Поезд тонет с грохотом.

Ты уже уехала,

Мир остался крохотным.

Авели и каины

Молча руки спрятали.

Едут на окраины,

Злые, неопрятные.

Ведь работы много им

Ангелы доверили.

Вот и кормят ноги их,

Жаль, часы не сверили.

Я стою на станции,

Словно обесточенный.

А моя квитанция

Вечность как просрочена.

«Лучшие дни начинались с разлуки…»

Лучшие дни начинались с разлуки,

С простыни грязной, с ужасной попойки,

Лучшие дни начинались от скуки,

С этой скрипучей продавленной койки.

Горн пионерский звучит одиноко,

Как же ему надоела побудка!

Смерть за предательство, око за око,

Лучшие дни начинались так жутко.