Доброе утро, Царь!

Одна, ниже ростом, но шире в плечах, кидала вокруг быстрые взгляды, умудряясь при этом сохранять обычный для ее сословия равнодушно-глуповатый вид. Другая была слишком напугана, чтобы сохранять хоть какой-то вид, поэтому шла, опустив голову, и не поднимала глаз.

Длинные волосы, признак свободы и состоятельности, она спрятала под неловко намотанное головное покрывало. Надвинутое почти до самых глаз, оно скрывало густо замазанную грязью татуировку на лбу. В руках она прятала обмотанный тряпкой жезл энса. Если этот ненадежный маскарад до сих пор не раскрыли, то лишь потому, что раскрывать было некому.

Никто не обращал на нее внимания.

В этот ранний час воздух над Аршем был еще свеж. От канала тянуло влагой и скользкими камнями, слабым запахом рыбьей чешуи. К середине дня, если только не переменится погода и не начнется дождь, солнце раскалит камни улиц, нагреет взбитую множеством ног пыль, и в городе станет совершенно нечем дышать. Тогда все, кто по праву рождения может выбирать себе занятие по вкусу, удалятся пережидать жару в тени садов и под сенью городских крыш.

Даже нищие, и те заползут в свои дневные укрытия. Торговцы скроются в глубине своих палаток, приказав подать кислые напитки и призвав слугу с опахалом.

Единственные, кому нипочем дневная жара, кто трудится с утра до ночи – бездомные. Их тела прожарены солнцем, вымочены дождями и перекручены ветром, они крепче мулов и неприхотливее свиней. От рассвета до темноты город кишит ими, они сила, что движет его стройками, фабриками и верфями, обслуживанием его каналов и плотин, посевами и жатвой.

Если высшие считаются разумом и душой Арша, то бездомные, без сомнения, его натруженные мышцы.

Они шли мимо бесконечным серым потоком – в основном женщины, старики и дети. Если Таша и заметила, что все мужчины куда-то пропали, то ничего не сказала, а Иарра не решилась спрашивать. Она молчала всю дорогу, опасаясь привлечь внимание своим выговором. Смотрела на собственные босые ноги, как они поднимают пыль, как пыль въедается в их кожу, обычно чистую и холеную.

Короткая серая туника не доходила даже до колен – благородная девушка должна бы счесть это унижением.

Не хотелось думать, что в роскошных тряпках и драгоценностях и есть все различие между ней и бездомными, но вот – кто сейчас узнал бы гордую внучку самого Адая Самурхиль?

Только когда пришло время прощаться, Иарра подняла голову и взглянула на Ташу. Та хмурилась.

– Прощай, балла, – сказала она.

– Найди меня, – попросила Иарра.