Голос Незримого. Том 2

Ожидался год голодный,

Надвигались вражьи вои,

Что же самое плохое —

Дивки сделались неплодны.

Сколько было пар веселых!

Да от чьих-нибудь заклятий

Нет от Плены благодати,

Нет меж женами тяжелых…

И однажды, в полдень знойный,

В миг, когда так тихо было,

Раздались удары в било,

Вески, резки, беспокойны.

И Олона побледнела,

Как при вести о несчастье,

Но в великом самовластье

Слабость сердца одолела.

Поцелуем голубиным

С милым юнышем простилась

И поспешно очутилась

На дворе серебротынном.

Там толклась толпа народа,

Там гудела буйно рада,

Безначальной воле рада,

Миговой пьяна свободой.

На помост взошла царица:

«Мир да лад, о дивья рада!

Что тебе, великой, надо?

Полевать? Молиться? Биться?»

И чего-то выжидая,

Стихло вдруг людское море.

А вперед, темна от горя,

Вышла с речью Волотая:

«Ты слюбилася с русином.

Как во тьме живешь волшебной.

Племя ж то для нас враждебно

И грозит уже вблизи нам!»

Снова море человечье

Зашумело, в страхе горбясь,

А вперед, желта от скорби,

С тихой Юлис вышла речью:

«Ты в любви ума лишилась,

И даришь свой стол мужчине.

Уж мужья смелеют ныне,

Наша воля сокрушилась!»

Снова стихло, что-то чуя,

Море женщин справа, слева.

А вперед, черна от гнева,

Вышла с громкой речью Руя:

«Ты побрачилась с бездетным.

Служишь Плене неугодно.

Вся страна уже бесплодна.

В том супруг твой даст ответ нам!

Грех ты свой тогда замолишь,

Если в жертву дашь Медуна.

Он – красивый, чистый, юный.

Нужно нам его, его лишь!»

Завопила рада: «Мати!

Помоги отвесть беду нам

И пожалуй нас Медуном

Завтра к празднику зачатий!»

Содрогнулася Олона

И не вдруг уразумела,

Стала вся, как холм из мела,

Огляделась изумленно…

Увидала под ногами

Город милый свой, любимый,

Уж теперь не боронимый

Ни царицей, ни богами.

Тихо молвила: «О дети!

Рвите сердце мне на части!

Чтоб укрыть вас от несчастий,

Дам я лучшее на свете…»

И пошла в свои хоромы,

И шаталася, идучи.

Бог Зорива скрылся в тучи,

Бог Ратгаст готовил громы.

Глава VIII

Хорошо вражду залить бы

Золотой водою грозной!

На беду уж было поздно —

Взволновалась вся селитьба.

Тщетно били камни градин,

Напрягались луки радуг:

Всё велик был непорядок,

Крик и гомон был громаден.

Хоть окончилася рада,

Продолжалось оживленье —

Ибо шли приготовленья

Для кровавого обряда.