Голос Незримого. Том 2

А по лестницам скрипучим

Славий брел, до боли мучим

Тем чужого счастья эхом.

Не боясь беды, измены,

Обнялись Медун с Олоной,

Окропленной, убеленной

Молоком лучистым Плены.

Только озеро Лейяла

Зыбью черною ходило,

Змей серебряных плодило, —

Их о зле предупреждало.

Глава VII

Нету времени лукавей,

Чем часы глубокой ночи!

Тщетно в них смыкали очи

Дивы – Згара, Уго, Славий.

И сошлись во тьме безлунной

На дворе золототынном

В свете призрачном лучинном

С гневной молвью про Медуна.

Тут воскликнул Згара рыжий:

«Ах, когда б я не был дивом,

То в бою бы пал ретивом

Тот, кого я ненавижу!»

Проронил тут Уго черный:

«Ах, когда б я не был дивом,

Став от сглаза шелудивым,

Впал в опалу б он позорно!»

И шепнул тут Славий белый:

«Я ж не буду вовсе дивом,

Коль в моем навете лживом

Не погибнет он всецело!»

И открыл он злые мысли,

Рассказал свои им козни.

Зашумело в ночи поздней

От речей его, от крыс ли…

Розовили после зори

Град-Лазурницы Большие,

Но пошли в нем дни иные

В сплетне, плутне и раздоре.

Полюбилась что-то Згаре

Воевода Волотая.

Смотрит он часами, тая,

Ей во взор, как сумрак, карий.

Чистит ей вооруженье —

Шлем, куяк и наголенник —

И покорно, словно пленник,

Повторяет все движенья.

И повадился вдруг Уго

Быть с судьею старшей Юлис.

Днями гнется он, сутулясь,

К голове, седой, как вьюга.

Учит он ее реченья

О царе, народе, смерде,

Как преступник, ждущий смерти,

Внемлет ей без возраженья.

И зачем-то начал Славий

Знаться с главной жрицей Руей.

К пальцам бледным, словно струи,

Никнет он, ее лишь славя.

Верит всем ее гаданьям

По животным, звездам, пеплу.

Как больная, что ослепла,

Ждет вещаний с содроганьем.

А меж тем они все трое

В час закатный, в час рассветный,

Хлопотали незаметно,

Для Медуна яму роя.

Он же был веселья полон,

Розов, бодр от стоп до шеи.

Жил, в любви лишь хорошея,

Ибо дни близ милой вел он!

И еще свежей, моложе

Стала мудрая царица,

Но не знала, что творится,

Ибо нравилось ей ложе…

А кругом в шальном кочевье

Осень мчалася победно

И стрелою меткой, медной

Обагряла все деревья.

Налились и заалели

На рябинах горьких грозды,

И лесных орехов гнезда

Порудели и поспели.

В городище ж спели разом

Все напасти и тревоги.

Помогать не стали боги,

Потеряли люди разум.