Голос Незримого. Том 2

Трупы рядом положили,

Довершили их сожженье,

И возникло возвышенье

Золотисто-серой пыли

С узким глиняным сосудом

На вершине округленной,

На котором вьюн Олоны

Уцелел каким-то чудом.

А потом великим пиром

На насыпанной могиле

Память тех, что в ней почили,

Всем дивейским чтили миром.

Дивки, ночи старше, пили

Меда огненные чаши,

Дивки, звезд юней и краше,

Коло пестрое водили.

И сказала там, на тризне,

Подымаясь, бабка Ула

Громче вихорного гула:

«За Олону мед мой брызни!

Ибо нету и не будет

На земле цариц добрее

И мудрее, и храбрее.

Мир Олону не забудет.

А теперь сидит Олона

На лазоревом царенье,

Там, где слепнет наше зренье —

За луной оголубленной!»

И сказала там же, в коло,

Запевая, дружка Йинка,

Тонкозвучней, чем тростинка:

«Об Олоне пой, мой голос!

Ибо нету и не станет

На земле жены прекрасней,

И нежней ее, и страстней.

Об Олоне мир вспомянет.

А теперь живет Олона

Со своим Медуном милым

Там, где быть нам не по силам —

За зарей орозовленной!»

Так справлялися поминки

Между стариц и красавиц,

Между шумных, умных здравиц

Бабки-Улы, дружки-Йинки.

Нежно брезжил день предзимний,

Гордо граял черный ворон.

Зеленее край стал, оран,

Городище стало дымней.

Впереди – курились дали,

Золотились Загадули,

Птицы тихие тянули,

Чтоб запеть и не гадали.

Только озеро Лейяла

Перламутром стлалось в русле,

В вырезные било гусли —

Обо всем нам рассказало.

Так пускай, как горлиц вертел,

Зло влюбленных погубило —

Эта песнь их оживила,

Этот сказ их обессмертил!

    1914

    Москва

ЛЕБЕДИНАЯ РОДИНА

Глава I

I

Зимою, Вологодским краем,

Седым, болотисто-лесистым,

Возок тащился, увлекаем

Конем соловым, нерысистым.

Был день морозный и алмазный,

А путь – атласный и хрущатый.

Как голубь, грустно, глуховато

Гурлил бубенчик неотвязный.

В возке сидели: стражник сильный

С заиндевелой бородой

И под дохой оленьей – ссыльный,

Угрюмый, бледный, молодой.