Тени исчезают в полдень.Том 2

– Куда это ты сено хочешь везти? – тихо спросил, в свою очередь, Большаков.

– Тебе что? На базар, допустим. Сенцо сейчас играет.

– Так… Так я и подумал.

– Ну, раз догадался, об чем разговор тогда?

Лицо Фрола теперь ничего не выражало, кроме равнодушия, но в словах его все равно звучала насмешка. Захар вытащил из карманов руки и снова спрятал их. Смирнов понял, что внутри у председателя все клокочет.

– Пойдем, Захар Захарович, – торопливо проговорил он и потянул Большакова за рукав.

Из дома с большой эмалированной чашкой в руках вышла Степанида.

В чашке лежала деревянная ложка. Степанида, видимо, собралась в погреб за солониной, но, увидев Захара, приостановилась на низеньком крыльце.

– Ой, у нас гости на дворе! Чего же Митя не сказал ничего? – тягуче пропела она, улыбаясь. Но улыбка вышла вымученной и жалкой.

Захар быстро взглянул на Степаниду, потом хотел еще что-то сказать Фролу, но только махнул рукой:

– Пойдем, Петр Иваныч.

– Да заходите в дом, что же вы? – проговорила Степанида.

– Ну-ка, не мозоль глаза людям! – прикрикнул на нее сверху Фрол. – Пошла в погреб, так иди…

И они разошлись в разные стороны: Захар с Петром Ивановичем – обратно на улицу, а Степанида – в глубь двора, в сарай.

На улице Смирнов несколько раз оборачивался в сторону кургановского дома. Фрол все еще черным столбом торчал на поветях. Упершись грудью о черенок вил, он смотрел им вслед. И Смирнову показалось, что председатель чувствует этот взгляд.

В конторе было жарко натоплено, так жарко, что окна «плакали» крупными ручьями, словно на улице шел дождь.

Захар, не раздеваясь, присел к столу и закрыл лицо ладонями.

В другой комнате громыхнули ведром. В дверях показалась Наталья Лукина.

– Надо что-нибудь, Захарыч? – спросила она.

Председатель потер жесткой ладонью защетинившееся лицо:

– Не подъезжали еще члены правления?

– Пока едут.

– Что они, дьяволы! Было же сказано всем – к девяти. Как станут подъезжать, наших собирай.

Захар поднялся и стал расстегивать полушубок.

– Ну и зверь у вас Фрол этот, – сказал Петр Иванович. – Ночью с ним один на один страшно оставаться.

Председатель, вешая полушубок на гвоздь, посмотрел на Петра Ивановича и неопределенно пожал плечами.

– Жулик он, по глазам видно! Спекулянт, только что мы убедились! Я боялся, как бы вилами он нас сверху не пырнул…

– Убедились, верно, – тихо проговорил Захар. – А вот вчера он даже мертвую коровенку пожалел.