Тени исчезают в полдень.Том 2

– Как не стыдно!

– Кого стыдишь, кого стыдишь, овца курдючная?! Не вижу, что ли, как Митька Курганов вокруг тебя ногами сучит? От отца не скроешь…

Антипу ничего не стоило и при народе говорить о дочерях:

– Эвон мои кобылы все эту… гигену блюдут – перед сном рыло да ноги моют. Страм!

– Гигиену, может?

– Гиену ли, гигену – один черт. Ну, рыло – ладно, а ноги-то на что мыть?

Дочери ушли от отца, не вынесли его характера, а вернее – от стыда за своего родителя. Клавдия купила отдельный домишко тут же, в колхозе, поселилась в нем с сестрой.

Антип теперь говорил встречному и поперечному:

– Ишь выкинули номер! Избавились от отца! Теперь никто не мешает блудить им. Зинка платье сшила – видали? – весь перед, чуть не до пупка, голый. Раньше, бывало, девки не то что людей – сами себя стыдились. А ныноче – иначе.

Клашка на такие речи только презрительно усмехалась. А Зина однажды, глотая слезы, принялась складывать в чемодан свои платьишки.

– Зина, не дури, – сказала ей сестра. – Что ты, в самом деле? К чистому не пристанет…

– Ох, Клашенька! – воскликнула с тоской Зина и уткнулась ей в колени.

– Зинка?! – растерянно и тревожно прошептала Клашка.

– Только не ругай меня, Клашенька… только не ругай…

…В тот год, когда Зина окончила школу, из армии вернулся Митька Курганов. В первый же вечер он с гитарой вышел на берег Светлихи и заиграл. Через полчаса вокруг него собралась куча молодежи.

Две недели Митька, окруженный целым табуном ребят и девчат, до света расхаживал по деревне. До самой зари над Зеленым Долом звенела его гитара, раздавались песни, звучал смех…

Зине тоже очень хотелось побродить с ними по улицам, попеть песни, посмеяться. Но она почему-то никак не могла набраться смелости. При одной мысли об этом она краснела, сердце начинало испуганно колотиться.

И, кроме всего прочего, отец… Он и так чуть ли не каждый день точно обливает ее ведром помоев, а если еще…

Зина слушала ночами песни, смех и завистливо вздыхала.

В конце второй недели, когда садилось солнце, она встретилась с Митькой за деревней, на лесной дороге. Зина работала в колхозной библиотеке и возвращалась из второй бригады, куда относила пачку новых, только что поступивших книг. Митька ехал навстречу на велосипеде.

Поравнявшись, он остановился:

– Хо! Постой! Ты кто?

– Зина я… Никулина, – ответила она, не слыша своего голоса.