Отцовский почерк

 – А у меня есть выбор? – несколько раздраженно переспросила она, как будто на нем желая вынести свою досаду от тревожного соседства. – У вас тут весь вагон куплен.

Он, словно уловив ее состояние, миролюбиво пообещал:

– Не расстраивайтесь. Они сейчас побегают, пошумят и успокоятся. Я сегодня им нагрузку на двое суток вперед дал. – А мы с вами тогда и чайку попьем.

– А с чего вы решили, что я с вами чай пить буду?

– Так вы же все равно чай пить будете. Так почему не со мной?

С правой стороны рта спортсмена был маленький шрам, который мешал ему улыбаться: казалось, что он криво усмехается.

«Видимо, при травме был задет нерв», – отметила про себя Катерина. Кривая усмешка компенсировалась прямым добродушным взглядом. От него пахло, в отличие от многих мужчин, которые прошли «через руки» Кати, чистым телом и дорогим мылом. В меру накачанные мышцы, которые сейчас не скрывала футболка с коротким рукавом, могли маскироваться в обычном костюме. Все это она отметила автоматически, профессионально. Он понаблюдал за ее «сканированием», спросил:

– Вы из богемы?

Его вопрос ее озадачил:

– Почему?

– Тщательно изучаете все, что у меня есть.

Она смутилась, покраснела:

– Извините, это мои профессиональные издержки: я врач. Но вы тоже… не в окно смотрели.

– Так и у меня профессиональные издержки. Я – тренер. Владимир. Мир?

– Ну, хорошо…

Пришла проводница, забрала билеты, выдала, как всегда, чуть влажное постельное белье, потом хотела разносить чай.

Но Владимир мобилизовал старших ребят, и они, оставив проводницу у титана с кипятком, разнесли стаканы с чаем быстро и организованно. Симпатичный тренер оказался прав. В десять вечера вагон уже тихо сопел.

Стараясь не шуметь, Катя сходила умыться, переоделась в спортивный костюм и забралась к себе на верхнюю полку. Стук колес, навевавший дремоту и умиротворение, сразу напомнил ей, как они путешествовали всей семьей летом: в Сочи, Гагры, Ялту… Родители обычно в течение года копили деньги, чтобы в летний отпуск вывезти дочек на юг, да и самим погреться.

Кто-то из спортсменов прошлепал в туалет. Потом еще, и еще – это походило на детский сад. «Ритуал» один и тот же: стоит одному проснуться, как шебуршиться начинают все. Потом снова стало тихо. На верхней полке ей никто не мешал думать. Она помнила, каким мрачным бывал отец, когда ему приносили с почты заказные письма.