Нос

То есть не то что просто трудно вспомнить, а почти нереально даже хотя бы контур какой-то определить того, что видел. Силуэт какой-нибудь фигуры, например. Никак. Линию даже не нарисовать от точки к точке, потому что мозг просто перестаёт работать так и всё. И ещё он говорил, что шум слышит, как будто миллионы ядерных бомб взрываются с интервалом в десятые доли секунды в его голове, и его голова каждую десятую доли секунды разрывается, и он это чувствует. Чувствует, как ломается череп, как разрывается кожа, чувствует температуру, и силу, и боль от этих взрывов.

При этом в оба уха ему как будто кричат через мегафоны злые люди, умирающие в ебанутейшей агонии, и их много. И просто шумы какие-то безумно громкие и разные, то низкие, то высокие, то всё вместе. И всё это звучит сразу и в одно мгновение, которое повторяется и повторяется на протяжении всего приступа.

Я закончил, чтобы немного передохнуть, отпить чаю и, может быть, съесть кружочек колбасы или бутерброд с рыбой.

Марк, Света и Саша молчали, застыв в напряжении, видимо, под впечатлением от истории.

– То есть… Образы он не запоминал… А шум запомнил? – вышла из оцепенения Саша.

– Обычно да, – продолжил я. – Шум, он говорил, не менялся и практически всегда был похож на то, что он описал. Во всяком случае, в нём трудно что-то разобрать настолько детально, чтобы отличать один шум от другого, если он поменяется. Но один раз он запомнил образы… Смутно, конечно, размыто, но запомнил…

– Что он видел? – быстро, почти шёпотом, и напряжённо проговорил Марк.

– Ну… Это был один из его последних приступов, что я застал. Он был не такой сильный, как обычно это бывает, но держи в уме, что это говорится относительно приступов, в которых его чуть ли в узел на выкручивает, и от которых у него чуть ли глотка не рвётся от крика. Так что всё равно достаточно сильный. Так вот. Под утро его начало хуячить. Приступ прошёл, он даже с кровати не вставал и глаз не открывал, так и уснул.

Потом проснулся, позавтракал с нами. Потом врачи забрали его на его личные процедуры всякие. Ближе к обеду он вернулся, ему сказали порисовать до обеда. И он начал рисовать… К моменту, когда он закончил, вокруг него уже собрались несколько человек. Он сказал, что примерно нарисовал один из образов, которые видел во время приступа. Сказал, что этот почему-то запомнился ему среди всего. Может случайно, может нет.