Желтая роза в её волосах

В дальнем углу зала худенький молодой человек небрежно прикасался к чёрно-белым клавишам рояля и, отчаянно глоссируя, что-то негромко напевал. Что – конкретно – напевал? Э-э-э….

В тот год, если память мне не изменяет, был очень моден и популярен знаменитый «Рождественский романс»:

Глупое сердце, пронзённое стужей,

Кукушка молчит – за поломанной дверцей.

Если по правде – никто, уж, не нужен

Заледеневшему, бедному сердцу…

Время, практически, остановилось.

Много вопросов, но нету – ответов.

Мелко дрожит, видимо, простудилось,

Продрогшее сердце, пронзённое ветром…

Память, она – словно рваная рана,

Сверху присыпанная – толчёным перцем.

Стонет, отведавши яда обманов,

Глупое сердце…

Музык небесных мелодия снова

Стала слышна, вопреки всем невзгодам.

Слушает сердце, и злые оковы

Медленно тают – словно…

Скрипки рыдают – в полях, за рекою.

Дали подёрнуты дымкою мглистой.

Полено сосновое – плачет смолою.

Угли в камине – почти аметисты…

И на ковре – появляется лужа.

Пахнет рассветом – нездешним, весенним…

Это рыдает, оттаяв от стужи,

Глупое сердце – под вечер – в Сочельник…

Это рыдает, оттаяв от стужи,

Глупое сердце – под вечер – в Сочельник…

Но, я отвлёкся, вернёмся к нашему рассказу.

Итак, в этот ответственный момент, зловеще скрипнув, как говорят в модных романах о роке и неотвратимой судьбе, приоткрылась дверь кондитерской, и в заведение вошел смуглый малый двухметрового роста.

Судя по обветренному, украшенному двумя неровными шрамами лицу, вошедший был моряком, а милый акцент, который проявился несколько позже, явно свидетельствовал о его испанском или вест-индийском происхождении.

Это был ни кто иной, как Симон Монтелеон, знаменитый в иных соленых водах капитан парохода «Ватерлоо», перевозившего особо стратегически-важные для Карибии товары – бананы, апельсины и лимоны, коренной житель славного города Сан-Анхелино.

Молодые люди познакомились и славно поболтали, выпив по чашечке вышеупомянутого светло-коричневого несладкого напитка.

Случайно узнав, что эта отвратительная жидкость именуется «кофе», моряк сперва удивился, потом рассердился, затем разгневался. Расстегнув долгополый походный сюртук, он выхватил из-за широкого кожаного пояса весьма внушительный абордажный тесак и приставил его к горлу несчастного хозяина кондитерской, требуя немедленно объяснить смысл этой несмешной шутки.