Два голоса, или поминовение

На трупах людских воздвигали

вы своды свои и колонны

и душу людскую втоптали

в бетонную яму Бостона.

Мильоны вы предали казни,

теперь казнены еще двое.

Рукою кровавой и грязной

хотите душить все живое!

Земля, ты наелась досыта

сраженными грязной войною,

воспрянешь, их кровью омыта,

и станешь навеки иною!

Мне видится завтра в лазури.

Насилье насильем подавим!

Привет вам, грядущие бури

и день, что победой прославим!

Лодзь

Давят сердце злоба и песнь.

Злобу в сердце стисни и взвесь,

песнь, как камень, вырви и брось...

В черных дымах просыпается Лодзь.

Утро гудками плачется рано,

трубы грозятся – руки заводов.

В стеклах багровых дни наши – раны,

падают ночи каплями йода.

Пусть эти капли гневом обильным

день наш наполнят, болью сжигая.

Станут машины, станут прядильни,

пряжу с катушек смерть размотает.

Злоба – искра в сердце нагом,

давят сердце кровь и огонь.

Черным дымом оно вознеслось

песню-искру бросить на Лодзь.

Кровь ли, огонь ли – на позолоту.

В кассах разбухших скачут бумаги,

стонут машины спешной работой,

кормятся жирно Лодзью деляги.

Им – на потеху день наш горючий,

нам – на асфальте в спину копыта.

Копится в небе черная туча,

встанет громами Речь Посполита.

Давят сердце воля и мощь.

Дунь на искру, кинь ее в ночь,

втисни в сердце ветер и злость —

завтра новой проснется Лодзь.

Искрой прорежет весть наши речи,

фабрикам ткацким – остановиться.

Вдоль Петроковской – толпы рабочих,

в небо взовьются красные птицы.

Нас ли задержат вражьи угрозы!

Цель наша близко. Путь наш – короткий.

Радуйся, сердце! Песню для Лодзи

гнев у цензуры выдрал из глотки.

Бакунин

Ведет пером рука сухая,

склонилась низко голова.

Под пышной гривой профиль льва.

В дверях застыла тень большая.

А лампа льет свой свет неверный.

Ночь звездами озарена,

гнетет немая тишина.

Мороз.

пушистый снег лежит на крышах.

Бакунин пишет.

Рука сухая. Грива льва.

И тень в дверях грозна, жива.

И верится, она взнесется ввысь

и разразится вновь грозою!

(Все тяжелей рука и мысль,

все тяжелей водить рукою...)

Ночь, снег, звезда глядит в окно.

Дымится трубка. Чай остывший...

Он за Байкалом счастья ищет.

Бежать из ссылки мудрено —

но ускользает от погони.

Вот пароход – и он в Японии.