Два голоса, или поминовение

Что же ночью не можешь ты спать,

все шагаешь по камере черной?

Отчего твои пальцы впились

в эти прутья решетки железной?

За окном настоящая жизнь,

и ты рвешься на битву из бездны?

За решеткою – даль без конца,

так и тянет в нее окунуться!

Слышишь, слышишь посвист свинца?

Слышишь, слышишь гул революций?

Будь же крепок, мой друг боевой,

не страшись окружающей ночи,

все восставшие братья с тобой,

вместе с партией нашей рабочей.

У врага еще есть динамит

и штыков и винтовок немало,

но мы знаем, он будет разбит, —

и низвергнем мы власть капитала.

День весенний настанет, поверь,

воцарятся и радость и счастье,

распахнется железная дверь,

распахнем ее сами – настежь!

Последний крик

Последний крик

День гнева – голод, огонь и во?йны —

встает из ночной мороки.

И я взываю, как встарь пророки,

поэт, в своем сердце вольный.

Голос мой океан исторг,

всем гибель сулящий вскоре.

Четверо мчат на запад и на восток.

Горе! Горе! Горе!

Горе вам, гордые зодчие

небоскрёбов – Богу наперекор!

День страшный встает из ночи,

будет голод, пожар и мор...

Живая, хоть схожа с трупом,

готовит новшества адские

ослепшая цивилизация —

жена, одетая в пурпур.

Всё страшнее страда.

Яростен шаг истории!

Выгорят города.

Рухнут лаборатории.

Слышу новых потопов прибыль,

слышу топот мильонов ног.

Знаю: за мною выбор

и слов, и дел, и дорог.

И возглашаю, в себя углубленный,

как Иксион, на колесе распялясь,

над реками грядущих Вавилонов

сбывающийся Апокалипсис.

Когда ж настигнут меня мутные волны

войн, поветрий, зарев, голодных будней,

я – как бутылку с тонущего судна —

брошу крик мой последний: вольность!

Друзьям-поэтам

Мало нас,

но в толпе без труда мы сходимся,

связанные железным шагом,

песней железной связанные, —

мы,

поджигатели сердец,

бомбометатели совести,

рецидивисты мечты,

гнева и энтузиазма.

Словом, голым и скованным,

как Прометей навечно,

мы освещаем без страха

бездны времён позора.

Придет день,

придет —

и радостно будем жечь мы!

Пусть пока за?ткнут кляпом рот

и коленом сдавлено горло —

в сиянье грядущих дней

слов наших встанут полчища.