Буровая

Алька была улыбчивая, тихая, ненавязчивая, но всегда готовая откликнуться на приглашение в игру или просьбу о помощи. В силу разницы в возрасте мы редко с ней общались, но часто видели в самых разных местах. Бедняжка старалась как можно меньше времени находиться дома и целыми днями где-нибудь да гуляла.

– А где сейчас кот? – Машка аккуратно пристроила переплетённую косу на плече, пригладила, и оглянулась.

– Убежал, – вздохнула Алька и мы подхватили этот вздох, одновременно подумав об одном и том же. О том что Карастецкий с дружками запросто могут снова изловить несчастного котофея, чтобы закончить начатое.

И что ничего им за это не будет.

Знаю, сейчас такое дико слышать. Мне самой дико такое писать теперь, когда даже в России существует уголовная статья за жестокое обращение с животными, а уличённые в этом дети ставятся на учёт, с ними работают психологи, а их родителей могут ждать штрафы или даже лишение родительских прав. Но во времена моего детства ничего подобного не было, и убийство мальчишками собак и кошек (не говоря уж о птицах, которых десятками расстреливали из рогаток) считалось делом обыденным, хоть и не одобряемым – просто хулиганством, гораздо меньшей степени тяжести, чем битьё окон или игра в карты «на интерес».

Какое-то наказание могло последовать только в том случае, когда жертвой становилось домашнее животное, чей хозяин потом предъявлял претензии родителям убийц. Бездомных же не защищало ничто и никто, поэтому повешенные кошки и забитые камнями собаки были неотъемлемой, пусть и очень печальной, частью моего детства. Наверное, в каждом населённом пункте находились любители таких жестоких развлечений. В Верхней Руде ими были Карастецкий и его шайка.

– Автобус ушёл, – сказала я, чтобы нарушить тягостную паузу, – Теперь опять ждать.

– Не надо ждать! – обрадовалась Алька, – Совсем скоро будет следующий, почти сразу за этим.

Полинка приподняла брови.

– С чего ты это взяла? Расписания же нет.

– А они всегда так ходят. Я часто здесь днём сижу и уже знаю, когда автобусы бывают.

Два автобуса почему-то всегда идут почти друг за другом, а потом долго ни одного.

– Зачем ты здесь сидишь?

Алька снова вздохнула.

– А где ещё? Внутри прохладно и скамейки удобные, не пристаёт никто. А ещё там тётенька одна работает, она мне иногда бутерброды делает или печенья даёт. А вы куда-то едете?

– Едем, – буркнула Полинка, торопливо отворачиваясь от Альки, словно знала, что будет дальше, – А ты это… домой иди.