Буровая

В то время ещё не существовало такого понятия как бодипозитив, но у меня всё равно не было иного выхода, кроме как принять эту философию. По крайней мере в отношении волос. А гораздо позже, уже проживая в Москве, я наконец сообразила что это же и есть моя уникальная особенность, моя фишка, завершающий штрих личностного портрета! С тех пор я перестала зализывать свою непокорную копну в унылые пучки и тугие косы, перестала мучить её фенами и утюжками, а напротив – дала полную свободу! Рассыпала водопад вьющихся локонов по плечам и спине, дала им волю закрывать моё лицо, развеваться на ветру, скручиваться в тугие спирали – и наслаждалась этим бунтом против давних комплексов.

Современные средства ухода и салоны красоты, конечно, тоже шли в ход, сделали мои волосы здоровыми, блестящими, и даже чуть более мягкими, но не укротили их нрава, чего, впрочем, больше и не требовалось.

Вот и в этот раз, собираясь в дорогу, я всего лишь собрала высокий хвост, достаточно свободный для того чтобы из него выбивались пряди, а макушка топорщилась «гребнями».

Видимо это и имела в виду Полинка, ехидно предположив что я до сих пор не умею пользоваться расчёской.

– Расчёски – это прошлый век! – сообщила я ей и потянула себя за свисающий на лицо локон, – Нынче в моде пляжная укладка пальцами.

Полинка развела руками, признавая своё поражение, а я повернулась к её спутнице, до сих пор молчавшей.

– Маша?

– Здравствуй, – очень вежливо отозвалась она, и я неприятно удивилась хрипоте и грубости когда-то звонкого голоса подруги, – Рада тебя видеть, Лена.

– Но-но, я попрошу – она теперь Элен! – возвестила Полинка, – Элен… чёрт, а фамилию даже не выговорить.

– А фамилия и не нужна. Можете звать меня Ленкой, как раньше.

– Ладно, Ленка, иди сюда что ли? – Машка вдруг быстро шагнула ко мне и заключила в объятия. Настоящие, искренние, крепкие, с запахом туалетной воды и сигарет.

Это было так неожиданно и так радостно, что я не сразу собралась ответить на них и обнять Машку в ответ.

– Ну началось… – проворчала Полинка, но подошла к нам и тоже обняла сразу обеих, защекотав наши лица своими кудряшками.

После этого все почувствовали себя свободнее, стряхнули остатки неловкости, переглянулись уже по-другому – тепло и открыто.

– Пойдём, француженка, – Полинка взяла меня за плечо, поворачивая в нужном направлении. Глянула на мои промокшие ноги, – Запасная обувь-то у тебя есть или эту сушить придётся?

Запасная обувь была.