Буровая

Заслоняла им непроходимый мокрый лес, ряды бурых камышей, тёмно-фиолетовые пятна на белой коже, и неподвижный взгляд синих глаз, отражающий закатное небо.

2019 г.

Я уставилась на Машку, и даже в наступающих сумерках было видно, как густо покраснела она, избегая моего взгляда.

Карастецкий, если это действительно был он, между тем подошёл к нам и вблизи оказался ещё более неприглядного вида, чем издали. Несвежая одежда, давно небритое лицо, характерный запах, отличающий крепко выпивающих людей, и неразборчивые синие наколки на фалангах пальцев.

В нём ничего не осталось от того красивого аккуратного мальчишки, которого я помнила. Разве что те же светлые ровные брови над покрасневшими глазами.

– Привет! – выдохнул он и улыбнулся, обогатив свой новый образ рядом гнилых зубов.

Машка что-то неразборчиво буркнула в ответ, Полинка промолчала, а я вежливо сказала:

– Здравствуйте.

Карастецкий скользнул по мне взглядом, равнодушно кивнул, и, конечно, не узнал. Зато, решив, что, раз обмен приветствиями состоялся, можно без стеснения переходить к главному, просительно затянул наверняка уже привычное:

– Мань, подкинь пятихатку, а? Трубы горят, сдохну сейчас.

А я с зарплаты, как штык…

– Совсем уже охренел?! – взвизгнула та. Так неожиданно и пронзительно, что я вздрогнула, – Ты мне ещё с прошлого месяца косарь не отдал! И с какой такой зарплаты? Ты не работаешь!

Карастецкий клятвенно стукнул себя кулаком в тощую грудь.

– Как же, работаю! У Геныча на шиномонтажке шабашу третью неделю уже.

Кого угодно спроси! Он в конце месяца мне заплатит, и я всё тебе зараз верну. Я всегда возвращаю, ты же знаешь.

– Ага, возвращаешь, – процедила Машка, не глядя на Корастецкого, – То через год, то через два, но возвращаешь.

– Ну вот видишь! – Карастецкий не понял сарказма и выжидательно затоптался на месте, – Так чё, выручишь?

– Нет у меня денег! – Машка всё-таки посмотрела на него, и было в этом взгляде столько холода и презрения, что мне стало неуютно, – Откуда у меня деньги, если я сама у тебя просила на адвоката для Ваньки? Не говори, что забыл!

Корастецкий не то смутился, не то просто сделал вид.

Развёл руками, опустил голову.

– Не забыл. Но я ж тогда сам был на нуле. Ты же знаешь, Маш, если бы смог – помог!

– На нуле был, но бухал каждый день! А я в кредит влезла! И теперь неизвестно когда сумею расплатиться, так что нет у меня для тебя денег! Ни сейчас, ни потом! Пойдёмте отсюда.