ДУШАНБИНСКИЕ КАРТИНКИ

И хоть в годах, но крепкий парень

Наш город мира и согласья —

С одной любовью, с дружбой в паре

Свершит труды, пройдёт ненастья.

ОСЕНЬ

Шагает тихо осень,

В углы уходит жизнь —

Зима близка,

И нет в домах достатка.

Товарищ душанбинец,

Пожалуйста, держись,

Хоть нам с тобой

Приходится не сладко.

Приходится нам трудно

И тягостно. Порой,

Болит душа

И сердце горько плачет,

Но всё ж прекрасен город,

Работник и герой, —

Во все века

Душевности он алчет.

Стоит чудесный город,

В котором ты живёшь,

Своим трудом

Всечасно украшая.

Источник вдохновенья

Ему ты отдаёшь

И гений свой,

До капли посвящая.

То лишь природы осень,

Не осень нашей жизни!

СТАРИК, ЛЮДИ И НАЙ

«Играл старик на наеГоды назад, я часто встречал в родном городе седобородого бритоголового старика, играющего на нае. Эти встречи побудили написать небольшой цикл. Сейчас не видно старика, а стихи остались (1—4).

Играл старик на нае[18 - Годы назад, я часто встречал в родном городе седобородого бритоголового старика, играющего на нае. Эти встречи побудили написать небольшой цикл. Сейчас не видно старика, а стихи остались (1—4). Най – флейта из вишнёвого дерева, – автор.]

Средь шума городского.

Седой чудак не знает

Участия мирского,

Когда родные плачут,

Не видя хлеб насущный, —

Как блохи, цены скачут

В делах судьбы докучной.

Играл старик на нае

Любовь над тротуаром;

Плескалось солнце в мае

Живительным пожаром,

И торопились люди,

Сновали, будто мыши, —

Их гнали к чёрту будни,

Как кот – чижей на крыше.

Играл старик на нае,

И пел зелёный город,

А мир стоял, рыдая

В высокий синий короб.

Но только люди глухо

Шагали друг за другом,

В глазах стояла скука

Цветов, увядших духом…

«Снова видел старика…»

Снова видел старика.

На нае тот играл, как прежде.

Звенела в городе река,

Будила нас – звала к надежде.

Но только крепко спали мы

(Не достучаться, добудиться),

И, как кувшины, тьмой полны

Пустые души, маски-лица.

А он играл, не зная бед,

Не зная лести, власти денег;

Дарил прохожим радость дед —

Волшебник он, а не бездельник!

В больших очках, надетых вкось,

Он видел мир полней и зорче —

То не бродяга, только гость,

Что всех ручьёв под солнцем звонче.