Олигофрен

Дверь на этаж он плотно закрыл за собой. Я стоял на площадке, было тихо, все, кроме нас, спали. Через какое-то время я услышал шорох за дверью. Потом дверь на этаж немного приоткрылась, дядя Паша высунул голову и махнул мне, подзывая за собой. Я последовал за ним. Дядя Паша закрыл за мной дверь, и стало очень темно. На этаже не горели даже дежурные лампы. Это дядя Паша постарался, он меня потом научил, как это сделать. Это на тот случай, если кто нежелательный выйдет. В потемках дядя Паша меня повел в сторону туалета.

И когда дядя Паша открыл дверь туалета, я в первую минуту чуть было не ослеп от яркого света и, зажмурившись, шагнул внутрь. И за спиной было слышно, как дядя Паша плотно закрыл дверь.

– Ну, ты, корова, готова? – услышал я дядь Пашин голос и открыл глаза. И обалдел. Передо мной на кушетке сидела голая дура из 16 группы. Аня Макарова. Я ее постоянно встречал на улице, когда мы с группой ходили гулять. Она была совсем дурой, ничего не понимала, не умела говорить, глухая и толстая.

Она была такая толстая, что еле передвигалась. Не умела даже бегать. У нее были большие сиськи, они у нее вываливались всегда из разреза любого платья, и большая жопа. Мальчишки все трогали ее, а она всегда стояла, улыбаясь.

– Обслужи его, – сказал ей дядя Паша. Аня Макарова как будто услышала и поняла, легла на кушетку, согнула ноги в коленях и растопырила их.

– Ну, иди, – сказал дядя Паша, – не бойся, ты же хотел.

– А как?

– Опять, как? Молча, – поругался на меня дядя Паша, – иди, иди, смелее, не бойся, она сама все сделает, – говорит, – штаны только стяни, – говорит.

Ну, я стянул штаны, вместе с трусами.

– А корень-то в полной боевой готовности, – говорит дядя Паша, – а говоришь, как. Иди, иди, смелее.

Я подошел к кушетке, Аня Макарова притянула меня за руку к себе и жестом показала, чтобы я на нее лег. А потом она бессовестно взяла мой корень, как говорит дядя Паша, в руки, от чего я почему-то застонал, как Маша. Ладонь у Ани Макаровой была теплая, мягкая, и мне казалось, от ее прикосновения я сейчас описаюсь.

Аня Макарова потянула мою штуку к себе, раздвинула ноги пошире и засунула его у себя между ног прямо в дырочку. Мне стало невыносимо жарко. То ли это у Ани Макаровой там было жарко, то ли отчего еще я не знаю, я начал почему-то кричать, голова закружилась, меня затошнило. Аня Макарова положила меня на себя, обняла меня крепко и начала дрыгать ногами, как будто на велосипеде катается.