На волнах Приморья

– Хм, – весело парировала женщина, замечая расставленную ловушку, – ты же в курсе, что у нас пока все занято, и я не смогу тебя взять, – все-таки ответила она, мысленно проговаривая слова, еще не сказанные сыном.

– Тогда я поищу самостоятельно, только это дело не одной недели, наверное, да и не двух…

– Почти.

– Что почти?

– Почти угадала ответ.

Заметив уползавшую к выходу швабру, Никита опустил ноги, вопросительно уставившись на материнское лицо, сфокусированное то ли на ерзающей по полу тряпке, то ли на мыслях, не ясных даже ей самой.

– Давай не финти, – пробурчала женщина, сбрасывая тряпку в ведро. – Выкладывай, что надумал, а я рассмотрю.

– Или только примешь к сведению, продолжая прессинг?

– Прессинг? Хм… А ты не включай упрямого осла и не будет прессинга!

– Мам…

– Говори уже!

Молодой человек встал и прошелся к столу, углом подпирающему окно и стену. В уходящем полугодии, за свободной половиной этого стола у окна, Никита провел множество напряженных часов, вбивая в голову науку.

Зато, как бы в противовес, другая половина у стены, занятая компьютером, где монитор слабо отражал свет пасмурного дня, напоминала о противоположном – безделье.

– Я бы хотел догулять свое последнее свободное в жизни лето, – словно нечто запретное и возмутительное с силой выдавил из себя Никита. – От июня уже мало что остается, возможно, в лени проведу июль, где буду думать, как провести август. Но, конечно, я, скорее всего, вернусь в порт на сдельную работу, деньги нужны всегда, просто вникать в новое дело, хоть и по моей будущей специальности, пока не хочется.

Я просто не смогу! Разобранным каким-то стал на части в последние дни, мне отдых нужен, перезагрузка.

– Мутновато…

Никита развел руками и оставил их ладонями кверху, будто индус, ожидающий озарения.

– Усталость от экзаменов, тоскливая погода и, судя по твоему настроению, неудачное вчерашнее свидание… да-да, я понимаю твое состояние.

– Я могу начать батрачить с сентября на полставки, чтобы знания применить непосредственно на практике.

А лето мое не трогайте, очень прошу, оно и без забот пронесется мгновенно.

Почувствовав себя обезоруженной, мать покачала головой и вышла, стукая пластмассовым ведром о дерево швабры.

«Ну вот, – подумал Никита, – почти отвоевал себе два месяца спокойного сна, и если медведь заползает в берлогу на зиму, я проведу таким макаром лето в этой вот пещере».

Вновь повернувшись к мокрому снаружи стеклу, он со вздохом поглядел на небо.