Пустыня; Двое

Он обернулся к Юне и по её побледневшему лицу понял, что она опять близка к обмороку.

– Что с тобой? Жары ещё нет.

– Сейчас меня стошнит…

Карен легонько похлопал её по щекам – на лице девочки появились коричневые пятна от машинной смазки – и вдруг, схватив за плечи, несильно прижал её к себе. Она резко дёрнулась, икнула, но рвотный позыв у неё миновал.

– Ветер меняется, сейчас станет легче, – ободрительно сказал он, хотя ветер по-прежнему дул с юга и менять направление не собирался.

– Там лежит длинная палка с клювом на конце, – часто дыша, сообщила Юна.

– Где? – оживился Карен.

– Перед ближним домом. А в самом доме есть посуда – ну всякие миски и кружки. И огромные мешки из… как его…

– Чёрные?

– Нет, прозрачные.

– А говоришь: пуст.

Карен сел на подножку автомобиля.

– Обе мёртвые, – удручённо произнёс он. – Палка, которую ты нашла, конечно, пригодится. Она для сбора фиников. Но без воды мы проживём не больше двух дней.

– Что будем делать? – спросила Юна и села рядом с ним, тесно прижавшись плечом.

– Сначала я сам осмотрю эти дома. Потом пойду дальше, без тебя. Выход у нас один – обследовать весь оазис, каким бы страшным он ни казался. Причём немедленно.

Юна согласно кивнула головой и едва заметно улыбнулась.

– Ты не боишься смерти? – удивлённо спросил Карен и вдруг почему-то тоже улыбнулся, хотя отлично осознавал трагизм положения.

– Не знаю. Наверное, боюсь, но не сильно.

– Это потому что ты маленькая.

Ветер действительно поменял направление.

Дышать стало легче.

– В это время чаще дует северный, – с оттенком грусти, будто вспоминая о каких-то светлых моментах жизни, произнёс Карен.

Юна опять кивнула головой.

– Сиди тут, в тени, – приказал он и встал с подножки.

Ходил он по брошенным домам недолго. Вернувшись, о результатах не сообщил. Только посмотрел на свою спутницу, помахал рукой и ушёл снова – в ту часть оазиса, которая хранила жуткую тайну.

* * *

Юна забралась в джип и легла головой на руль.

В привычном запахе автомобиля ей почудился запах потерянной цивилизации. Она понимала, что если Карен вернётся с «пустыми руками», то через два или три дня они умрут. Вероятно, это будет болезненная смерть. И не лучше ли им тогда напиться колодезной воды? В худшем исходе – та же смерть. Разумеется, и она болезненна, но всё закончится быстрей. И не будет этой мучительной жажды, которая вызывает страшную головную боль и отнимает голос.