Человек Чубайса

Большая стойка квадратом, внутри подиум с двумя шестами. Ты садишься на табурет перед стойкой и стопочку баксов перед собой кладешь – однодолларовыми купюрами.

– Однодолларовыми? – удивился Шурка. – Зачем?

– А бабы извиваются вокруг шестов.

– Типа голые?

– Не типа, а просто голые, – засмеялся я. – А ты сидишь и потягиваешь пивко. Какая-то отвалит от шеста и к тебе. И так выгнется, и еще вот так, и еще вот этак. И все только для тебя. Сечешь? И все неторопливо, чтобы ты каждый сантиметр рассмотрел. К этому ведь не привыкаешь, – ухмыльнулся я.

– Вот сучки! – чуть не застонал Шурик от зависти. – А потом?

– Насмотрелся, доллар в зубы.

– И все?

– Для других дел есть другие места.

– А почему только доллар?

– Так принято.

– Я бы стольник сунул, – презрительно сплюнул Шурка. Непонятно было, поверил он мне или нет. – Я бы от души сунул! Сучки-то хоть классные? Небось, все американки? Негритянки? У них, наверное, все наружу?

– А вот ты сейчас упадешь, – предупредил я. – Сучки там, в основном, наши.

– Как это наши?

– А так, – подтвердил я. – Крутят бедрами, груди так вверх-вниз и летают. Классные девки. Но одна из Питера, другая из Минска, другая из-под Рязани. У некоторых дома мужья, дети. Летают в Америку вроде как к подругам, а сами нелегально подрабатывают в ночных клубах. Своим мужикам, понятно, лепят дома про богатых подруг, а сами задами крутят. Наглые они там, наши бабы. Билет берут в одну сторону, обратно их полиция высылает.

Шурка покачал головой.

Было видно, что наши бабы его расстроили.

– Да ладно, – успокоил я Шурку. – Успеем еще про баб. Лучше расскажи, что у тебя нынче?

– Да так… Мелкий гешефт… – ухмыльнулся Шурка.

– Сколько заколачиваешь?

Он назвал сумму и я понимающе покачал головой:

– Ты сразу начинал круто.

– Это ты про валютные операции? Брось… Мелочи… Я в институте на военных орденах больше имел. – Шурка знал, что я не завидую. – Тебя в парашу козел закинул?

– Он, – сразу понял я. – Вадик. Я на него работал.

– Знал бы, сыграл поминки, – хохотнул Шурка. – Голощекого многие ищут. Он многих кинул. Я для него нежную надгробную надпись придумал: «Спи спокойно, понял, падла!» Никогда не писал стихов, а вот придумал. А у входа на кладбище поставил бы указатель: «К нашему Вадику!» Чтобы, значит, все знали, где надо плюнуть. Вадик чисто всех кинул. Когда повязали главбуха, на счетах Вадика оказалось совсем пусто. Как на Северном полюсе.