Витязь в тигровой шкуре

Умоляю. Не кричи.

О, не будь же беспокойной. А скажи, кто этот стройный

Кипарис красою знойной?» Падал наземь Автандил.

А она в тревоге шумной повторяла: «Ты безумный.

Если ж нет, заметь, что гумны цепь ни разу не пробил.

Сколь ты легок, вопрошая. Скрыта тяжесть здесь большая.

Но напрасно, поспешая, нудишь ты сейчас ответ.

Грусть чрезмерна, чрезвычайна. Стон не вырвался случайно.

И на зов: «Скажи, в чем тайна», – я одно промолвлю: «Нет».

«Если б знала ты, откуда», – молвит он, – вникая в чудо,

Я пришел, тогда б отсюда не гнала с пустой рукой.

Пусть, тебе надоедая, я тесню тебя, но, зная,

Как молю я, убеждая, не робей же предо мной».

Дева молвит: «Кто ты? Что ты? Этот гнет зачем заботы?

Скал угрюмых повороты солнце скрыли от меня:

Ты пришел, морозный холод. Долгой речью ум расколот.

Хоть моли, хоть бей, как молот, – здесь не выманишь огня».

Вновь коленопреклоненья, уговоры, убежденья.

Тщетно все. От нетерпенья ярым гневом он зажжен.

На лице негодованье, крови брызнуло пыланье.

Деву за косы он дланью, к горлу нож приставил он.

Восклицает витязь страстно: «Что ж, я плакал здесь напрасно?

Так зловолье безучастно? Нас обоих не губя,

Быть не дай в мученьи строгом. Или, вот клянуся богом,

Смерть врагу, и пред порогом смерть тебе, убью тебя».

Дева молвит: «Цели силой добиваться – путь постылый.

Раз убил, – взята могилой. Тайну гроб укроет мой.

Почему, пока терзанья длятся, делать мне признанья?

Но убьешь, – для упованья заодно могилу рой».

И еще она сказала: «Или горя было мало?

Для чего меня искало это сердце? Для чего?

В языке нет сил, ни знанья, чтоб сказать повествованье.

Я – прочтенное посланье. Увидал, – порви его.

Знай, что смерть мне не лишенье. Прекратит тщету томленья.

В ней запруда для мученья. Что мне, если я жива?

Мир – мякина мне пустая. Но, тебя совсем не зная,

Как сказать мне, доверяя сокровенные слова?»

Витязь мыслит: «Эти речи, может быть, другим предтечи.

Но они еще далече. Как сплести вернее нить?»

Сел, заплакал. Молвит деве: «На меня ты, знаю, в гневе.

Злое семя было в севе. Это мне не пережить».

Дева в лике омрачилась. Еще сердце не смягчилось.

Витязь плачет. Все затмилось. Больше он не говорит.

Розоцветный сад светлеет. Нежный цвет росу лелеет.

Дева плачет и жалеет. Сердце грустному стремит.

Жаль ей витязя. Но дума непокорная угрюма.

Туча так струит без шума на деревья мрак теней.