У нашей жизни много красок… Рассказы

Всё старое, но ещё крепкое. Незваного гостя поразило обилие развешанных по стенам пучков знакомых и незнакомых трав. От них в избушке стоял стойкий смешанный запах.

Не успел Егорка оглядеться, как вошла хозяйка. От её пронзительного взгляда небольших тёмных глаз стало не по себе. Да и внешне очень уж походила на Бабу Ягу: невысокая, худощавая, рябая, с большим крючковатым носом. Из-под старого платка с потрепанной бахромой выбились пряди седых волос. Не хватало только горба на спине, и зловещего ворона, или чёрного кота на плече.

Вместо этого в руках держала какие-то ветки. Мальчишка оцепенел, не в силах произнести ни слова, только испуганно моргал.

Первой нарушила молчание старуха. Она строго сдвинула брови, и недовольно спросила:

– Откуда это гость заявился среди ночи?

Парнишка облизнул пересохшие губы, и, наконец, неожиданно для себя, каким-то чужим тихим голосом выдавил:

– Заблудился вот… замёрз…

– Ладно, оставайся до утра, а там видно будет… – махнула она костлявой рукой, и не спеша прошла к столу.

Положила ношу, а потом в полоборота повернулась к парнишке, и поинтересовалась:

– Как звать-то тебя?

– Егорка…

– А меня – баушка Лизавета. …Ну, проходи, садись, что ль, хоть чаем напою…

Егорка, сглотнул голодную слюну, и робко присел на краешек лавки у стола. Стал наблюдать, как хозяйка взялась собирать немудрёную трапезу.

– И откуда ты пришёл сюда? – выпытывала отшельница, время от времени поглядывая на пришельца.

– Да я к тётке Акулине в Полянское пришёл, а она не признала.

Мне денег очень надо заработать, батю лечить. Они с Феклушкой дома остались, в Грачёвке…

– Батюшки, откудова занесло… – всплеснула руками старуха, и с удивлением покачала головой. -А с отцом-то что приключилось?

– Не знаю. Жар сильный, знобит. Похоже, тиф у него…

– Вона, чо… – вздохнула бабка, продолжая собирать на стол.

– Мне бы найти работу какую, а там проживём уж как-нибудь.

За ужином Егорка начал рассказывать о своих мытарствах, и, замечая, с каким искренним сочувствием слушала хозяйка, как поблёскивали слёзы у неё в глазах, невольно проникался доверием к этой необычной старухе.

Закончили трапезу. Дослушав невесёлое повествование гостя, она медленно поднялась с места, протянула руки, молча призывая в объятия. Егорка подошёл, доверчиво, как родной внук, прижался. Баба Лиза уже не казалась такой страшной.

Ласково поглаживая по спине парнишку, она приговаривала:

– Ты не горюнься. Оставайся, покуда, у меня. Обучу, чего умею.