Два в одном

Дом, как до этого территория вокруг него, обескураживал. Вроде и большой, но и не господский – отдельного жилья для слуг он не приметил. Но и не маленький, на обычную крестьянскую избу-пятистенку точно никак не тянет. Вокруг ни амбара для запасов, ни хлева для домашней скотины.

Кроватей он насчитал человек на пять, не меньше, – и то, это ежели спать по-царски, в одиночку, каждый на своей кровати. Но дом, хоть и большой, не производил впечатления покоев каких-нибудь князей, а значит, и жило в нём человек семь – девять, не меньше.

Однако, кроме матери с ребёнком, вокруг никого явно не было. Ладно, мужчины могут быть где по делам. А другие детки где? Судя по всему, годков матери было прилично, и вряд ли младенчик был единственным ребёнком. Но в доме и вокруг, кроме матери с ребёнком, и в самом деле никого не было.

Дом вроде и обжитой, но без печи. Вновь вернулась отогнанная ранее и сейчас зудевшая как назойливый комар мысль: «Да чем же они питаются-то все ж таки? Этим их святым духом, что ли?».

Он было снова смахнул её куда-то в уголок сознания, но тут вдруг с изумлением понял, что и святых образов в этом доме он не увидел. Не то чтобы Акакий огорчился этому факту, – он, как и другие домовые, христианскую веру и этого людского триединого бога не очень-то жаловал, – но данное обстоятельство было ещё одним более чем странным кусочком в разваливающейся пёстрой мозаике, которая никак не желала собираться в единую картину перед Акакием. Ведь в любой человечьей избе, доме, хате или даже землянке, обязательно был красный угол, в котором пренепременно стояла икона со свечечкой перед ней! «Кто ж такие владельцы этого дома, что даже своего триединого не очень-то почитают? Али они и вовсе из язычников? – призадумался Акакий, – Да нет, не может быть!. . С чего б тогда я-то тут проснулся? У древневеров хоть как был бы свой родовой домовой».

– Чудно-о-о-о-о…, – протянул он тихонько вслух.

Спустившись, наконец, вновь на первый этаж, он заглянул в «подсобку».

Небольшая по сравнению с остальными комната на первом этаже, соединявшаяся двумя дверьми с «земельно-каменной сарае-мастерской» и «прихожей», таковой отнюдь не являлась. В ней, как и в прихожей, был пол, на полу стоял мягкий диван и небольшой стол с кухонной утварью. А вдоль стены Акакий увидел ещё один шкаф с банками, уже не такими пыльными как в мастерской. В комнате было очень сыро, почти как в погребе, – «… или землянке», – нечаянно мелькнула мысль.