Два в одном

– Здорово, что догадался купить квас, по такой жаре будет очень в тему! – услышал Акакий возглас молодухи, – О, ты и борщик купил, какой молодец! Давай им и поужинаем тогда, – сказала она, держа в руках одну из банок.

Растерянный Акакий не поверил своим ушам. «Квас купил? Борщ?! Да как же это? Что ж это за хозяйка, чей муж заместо домашнего борща чужой покупает? А огурцы? Зачем же покупать, коль земля есть, и всё вырастить можно…  Ох-хо-хо… Всё с ног на голову перевернулось! И впрямь интересно, сколько же я всё ж таки проспал?».

Устав от переживаний, Акакий снова поглубже зарылся под лестницу. Философски подытожив «утро вечера мудренее», решил, что на сегодня день закончен, и он вполне может себе позволить передохнуть, несмотря на вертящуюся вредной мушкой в голове мысль, – «а то же не отдохнул за век другой забытья-то, бедолажечка».

***

Петро заканчивал белить печь в их крохотном, но новёхоньком, только из-под топора, доме.

Марьюшка стояла рядом, любуясь мужем за работой. Она была на сносях и стоять было уже тяжеловато, но ей очень нравилось наблюдать за ловкими, отточенными движениями увлеченного своим делом Петра.

Они были совсем молодой, но ладной парой. Зажиточные родители Петра так и не приняли Марьюшку, – мол, нищая бесприданница-приживалка без роду, без племени не чета их семейству, – но, хоть и не одобряли выбор своёго младшего сына, и потратили немало сил, пытаясь наставить того на путь истинный, всё же, не сумев перебороть его упрямство, со временем перестали вставлять палки в колёса и оставили молодых в покое.

Отец и вовсе махнул рукой, сказав «живи как знаешь», и опосля, как подостыл, даже сподобился вместе со старшими сыновьями помочь младшему за лето поставить сруб и крышу. Сложно сказать, что им двигало больше, – то ли любовь к сыну, то ли нежелание, чтобы тот приводил сноху в его дом под одну крышу с любимой, но не отличавшейся излишней терпимостью женой, – так или иначе, дом у молодых к осени был почти закончен.

Конечно, создавать уют им ещё предстояло долго, но они были очень рады тому, что могли жить и хозяйствовать самостоятельно. Особенно была счастлива Марьюшка, которая рано осталась сиротой, и с малолетства чувствовала себя ненужным лишним ртом в и так немаленькой семье своей дальней родственницы.