Моран дивий. Стезя

Это была женщина средних лет, с крепкой плотной фигурой и открытой улыбкой. На голове у нее был повязан платок на малороссийский манер, простое ситцевое платье смотрелось на ней так органично, что представить на его месте другую одежду было весьма затруднительно. Несмотря на всю эту её органичность, неуловимо ощущалась в ней какая-то странность. Что мне показалось в ней странным?..

– Тим, я спрошу дорогу…

И уже было рванул навстречу женщине, но Тим неожиданно сильно перехватил меня за локоть.

– Подожди, сам спрошу.

В его голосе явственно слышалось напряжение. Я взглянул на него с недоумением. И тут же перевел взгляд на подошедшую. Она со вздохом явного облегчения поставила в пыль оцинкованное ведро с картошкой, которое несла в правой руке. Левой она под мышкой зажимала кочан капусты.

– Ну, что, сынки, заплутали? – улыбаясь спросила она. – Может, помочь?

– Себе помоги, – буркнул Тим. – Нам твоя помощь без надобности.

– Что ж ты так? – улыбка женщины прокисла.

 – Разве таких слов заслужила старая женщина, предложившая помощь заблудившимся соплякам?

– Я не просил у тебя помощи.

– Ну так попроси. А если ты домой не торопишься, может, товарищ твой устал, может, он не будет кабениться, попросит тетку проводить его в деревню…

– Не попросит, – резко оборвал Тим. – Никто не ждал тебя. Зачем ты вышла в степь?

Женщина прищурилась.

– Я странница перехожая, хожу-брожу лесами-степями, горами-пригорками. Судьба меня ведет, беда зовет.

А боле ни у кого я разрешения не спрашивала, у тебя, Тимофей свет Сергеич, и подавно не спрошусь.

– Вот и пусть твоя судьба тебя к твоей беде ведёт. А чужую стороной обходит.

Тим распахнул дверцу пассажирского сиденья, не отпуская моего локтя, и буквально затолкал меня в машину. Обойдя капот, он взялся за ручку двери.

– Так твоя-то беда ближе. Рядом с тобой она, Тимоша, – услышал я через открытое окно.

Тим завел машину, и мы рванули в сумерки наугад, наблюдая как в свете фар порскают в стороны степные зайцы.

* * *

Дом Бадариных не вписывался в основную застройку поселка. Старый, деревянный, в кружеве замысловатой резьбы, со ставнями, мезонином и низами, – он выделялся словно породистый и степенный волкодав среди суетливых дворняжек.

В отличие от соседей, соревнующихся друг с другом в нелепости пристроек и безликой отделке сайдингом, Бадаринский дом был словно сам по себе, вне времени и пространства.