Моран дивий. Стезя

Казалось, хотя он это особо не демонстрировал, что все проблемы, которые мучают людей, их устремления, их желания, все, что мы привыкли рассматривать в качестве жизненных целей – его не интересовало совершенно. Он ничего не планировал на будущее и ни к чему не стремился. Иногда казалось, что студенческая жизнь, учеба – это для него необходимая повинность, жизнь в заключении, которую он по возможности пытался сделать более или менее сносной.

Моя древняя животная сущность, спрятанная в человеке цивилизованном не так уж и глубоко, как нам зачастую кажется, признавала в Тиме вожака.

Что и говорить, я проигрывал ему, как личности, по многим статьям, честно себе в этом признаваясь. И по-юношески ужасно гордился тем, что он считал меня своим другом.

Поэтому, когда на летних каникулах он предложил погостить мне в доме его родителей, я с удовольствием согласился.

Мог ли Тим предположить чем эти две недели обернуться для всей моей жизни? Знал ли он? Не думаю. Скорее он так же, как и я, ступил в то лето на предназначенную нам обоим дорогу с завязанными глазами…

* * *

Малая родина Тима, поселок Юрзовка, прилепился к самой северной границе нашей области.

Шесть часов рейсовый автобус пилякал до райцентра, заворачивая на каждый полустанок, подолгу "выкуривая" и выгуливая пассажиров. На конечной меня встретил Тим на старых отцовых "жигулях" и сразу свернул с вполне себе неплохого шоссе на грунтовку.

– Так быстрее, – обнадежил он и запетлял по пыльному степному проселку, оживленно пересказывая мне свою последнюю рыбалку.

– Офигеть, – поразился я, глядя на бесконечные переплетения, узлы и рогатины дорог, – как ты здесь ориентируешься? У тебя навигатор в голове? Я бы давно заблудился…

Через полчаса прыжков по ухабам мы были вынуждены признать, что я таки «накаркал», и остановиться.

Тим заглушил мотор, мы вышли из раскалённой машины и сразу попали в объятия вечерней степи. Горячий предзакатный воздух был густым словно суп, настоянным на травах и горячей пыли.

Солнце садилось за кромку горизонта, устроив в небе феерию сюрриализма, перемешивая и перетряхивая калейдоскоп с красками каждую минуту.

Неподалеку от дороги, на холмике возник рыжий суслик. Он посмотрел на нас одним глазом. Потом повернул голову, посмотрел другим. Задрал смешной нос к небу, задвигал им, принюхиваясь, и истошно заверещал.

По дороге кто-то шёл в нашем направлении. В сумерках удалось разглядеть женский силуэт. Путница приближалась быстро.