Моран дивий. Стезя

А нет – так мало ли причин? Я как-то вообще от природы не любопытен, а вечерняя история меня совершенно никак не заинтересовала. Даже необычная манера разговора главных действующих лиц вчерашней встречи лишь позабавила. Видно, тетка с юмором, просто стебалась над нами, ну а Тим отвечал в тему – ему палец в рот не клади.

… Когда утром я открыл глаза, Тима уже не было. Зато было солнце. Полная комната солнца – с дрожащими на потолке солнечными зайчиками, кружащимися в центре комнаты солнечными пылинками и даже запахом солнца.

Я огляделся. Комната была небольшой. Стены обшиты досками. Их совершенную теплоту не стали пачкать никакой современной отделкой. Две стареньких софы у противоположных стен, на которых мы с Тимом спали. Письменный стол, несколько полок с книгами, пианино, коврик на полу. Вот, собственно, и всё.

Хотя нет, не всё. На стене, на вбитых в доски гвоздях висела настоящая балестра, хоть и видно по всему – самодельная; кожаная потертая сумка с болтами к ней; широкий охотничий нож в самодельных же ножнах.

Кожаные чехлы выглядели старыми, но еще крепкими. На коже местами сохранились следы украшавшей ее когда-то вышивки, но узор уже почти не угадывался.

Выбравшись из-под одеяла, я прошлёпал босыми ногами по нагретым солнцем половицам к стене с оружием. Провел ладонью по гладкому деревянному ложу, потрогал пальцем упругие металлические дуги. Невнятное ощущение зрело у меня в груди.

Что это было? Когда я снял со стены ножны и мягко потянул из них холодную сталь спрятанного оружия – я понял: меня накрыло благоговение перед древностью и несомненным предназначением увиденных мною вещей. Я не знал наверняка, но чувствовал: это оружие не было сувенирной поделкой или экспонатами коллекции. Оно служило для того, для чего изначально оружие и создавалось. Я поднес клинок к носу и вдохнул запах железа и крови.

– Нравится?

Тим стоял у двери, руки в карманах, прищурившись, внимательно смотрел на меня.

– Боевое?

– А то как же! Воюю с консервными банками за сараями…

Тон, которым он это сказал – легкий и насмешливый – меня обескуражил. Он моментально разрушил особое настроение приобщения к чему-то. Вот только – к чему?

Я как-то смотрел фильм, где в течение всего действа сюжет старательно нагнетал ощущение таинственного, ощущение мистической загадки.