Моран дивий. Стезя

И вот, когда я, как зритель, с радостной готовностью уже начал осязать тайну, по спине побежали мурашки мистического восторга, – бац! – неудачный режиссерский ход разбил всё это хрупкое колдовство. И дальше смотреть стало как бы уже и не интересно.

– Пошли завтракать, – сказал Тим, забирая у меня нож.

* * *

Хозяйкой дома была женщина, сразу и безоговорочно вызывающая симпатию. Хотя, может быть, я сужу небеспристрастно. Когда голодному студенту с утра подают на стол гору румяных блинов с творогом, сметаной и мёдом, наливают большую кружку крепкого чая с утрешним молоком – этак к любой хозяйке проникнешься.

Особенно если у нее круглое милое лицо, приятная полнота (на мой взгляд, совершенно необходимая женщине средних лет) и красивые темно-русые косы, закрученные на затылке в тугой узел.

Хозяйку звали Людмилой Николаевной. Но когда я затеялся её таким образом величать, сказала, что достаточно с нее будет и тёти Милы. Она улыбалась нам, с юмором пересказывая свои утренние садово-огородные приключения, пекла блины, помешивала варенье на плите, препарировала курицу для обедешной лапши, кормила кота, выговаривая ему за разбитый цветочный горшок, энергично чистила кастрюлю в широкой кухонной мойке, а между делом ненавязчиво и незаметно подливала и подкладывала двум оболтусам, разомлевшим от солнца и обильного завтрака.

– Ма, ты закормишь нас насмерть, – взмолился Тим. – Можно, мы уже пойдём?

– Идите-идите, – отозвалась та от приставного столика, заваленного свежесобранными овощами, сосредоточенно отбирая из груды плодов необходимое.

 – Только недалеко и ненадолго. Отец сегодня на пасеке. Так что, мальчики, поможете мне на бахче.

* * *

Арбузно-дынные посадки Бадарины держали сразу за своим фруктовым садом. Дома на их улице стояли на отшибе, поэтому в размерах приусадебных участков живущие здесь счастливчики себя не ограничивали – обрабатывали земли столько, сколько было не лень. Большие огороды, сады, виноградники и картофельные поля у многих продолжались вытянутыми в степь языками бахчей.

Тётя Мила указала нам ряды поздних арбузов, которые нуждались в прополке, и дыни, которые велено было прикрыть сполотой травой от палящего зноя, "чтобы не спеклись".

До обеда я так намахался тяпкой, что в объявленный перерыв с трудом дотащился до спасительной тени сада, где и повалился под ближайшую грушу. А вот Бадарины уставшими совсем не выглядели.