Государыня for real

Не сравнить с процессией, сопровождавшей того же Николая Второго, ее прапрадеда, в 1896-м: там и какие-то балдахины, и нарядные офицеры, и горностаевые мантии, и аристократические бакенбарды. А сегодня что? Бредут по площади четверо: ничем не примечательная девчонка в салатнице на голове, старик в пестрой рубахе, тщедушный клерк и изящная пожилая дама, по виду преподаватель хореографии. Нет рядом эффектного Генри с его военной выправкой и солнечно-рыжей шевелюрой; нет представительного, элегантного Николая Третьего; красотка Мелисса оставила их произвол судьбы.

Надежда только на роскошный коронационный бал, трансляция которого должна спасти вечерние выпуски новостей.

У Столыпина пронзительно заверещал на пальце Перстень.

– Это кто имеет наглость… А, Гавриил, очень хорошо, что вы позвонили, – сердито зашептал Столыпин сзади. – Я с вами как раз собирался ругаться. Как вам не стыдно, подослать к нам своих корреспондентов! Вы же обещали Мелиссе Карловне не рассказывать в эфире про инцидент с квадрокоптерами!.

. Что? Как не обещали? Я своими ушами слышал… Ну хорошо, допустим, обещание как таковое не звучало, но это подразумевалось… Ах вот как? Вам какая-то дешевая сенсация дороже имиджа Государыни Императрицы?.. Гавриил, что вы себе позволяете? Во-первых, никакой я вам не приятель, а во-вторых, государыня не сможет «прискакать» к вам в студию через полчаса! У нас, на минуточку, коронация, если вы не забыли. И бал, до которому теперь из-за вас никому нет дела, а мы так готовились, денег потратили немыслимо!

– Сеня, скажи Гаврюше, что Катенька заедет в студию завтра с утра, – обернулся к Столыпину Константин Алексеевич.

 – Успеете подготовиться к интервью. С журналистами надо дружить, хоть они и распоследние чумички на земле.

Столыпин затрясся, как строптивое желе, отказывающееся быть съеденным на завтрак:

– Вы тоже не всё знаете, Константин Алексеевич, идти сейчас на телевидение – это политическое самоубийство…

– Ничего, ничего, всё Катенька прокомментирует, что Гаврюшкиной душеньке угодно: и воздушную поломку, и арест Алёшки, и отставку Мелиссы.

Прессу нужно баловать.

– Но…

– Соглашайся, Семён, раз дед уверен. – Екатерина была слишком растеряна, чтобы иметь собственное мнение.

– С Каспером спорить бесполезно, сударь, – со вздохом подтвердила бабушка Мадлен. – Хоть он при каждом удобном случае и называет себя подкаблучником, но большего упрямца во всей Европе не сыскать.