Величайший зануда на земле

На автопортрете полная шейка Григория Петровича была украшена неизменным платочком, кокетливо повязанным на правый бок; розовая рубашка с парой-тройкой стразиков оттеняла щечки-яблочки. А сколько вкусняшек было навалено на столе щедрой рукой мастера! Ни в одной купеческой лавке не найдешь такого изобилия. Не говоря уже про самый современный хромированный электрочайник – куда там Кустодиеву с его устаревшим самоваром!

– Я бы твою книжку с удовольствием почитала, – ободряюще кивнула Неля.

Поправила белый кружевной воротничок – такие Кеша видел на маминых школьных фотографиях. – Кстати, тебе нравится мое платье? Нашла в мамином шкафу. Винтаж.

– Да, очень мило, – рассеянно отозвался Кеша, высматривая в наряженной толпе Майю. – Для платья семидесятых годов. Леопольд будет в восторге. Если он любит неяркие вещи, конечно.

– Да? – Неля вдруг погрустнела. – Значит, тебе не нравится… Не очень-то я умею одеваться… Просто подумала, к серым глазам оно неплохо подойдет.

Надо было послушаться бабушку, она сказала, что я в нем похожа на мокрую синичку-московку…

– Прости, Нель, на самом деле тебе очень идет, – запоздало осознал свою бестактность Кеша. – Да, и к глазам отлично. И по фигурке, так сказать. – Он смутился. Весь его словарный запас куда-то растерялся. – Так Леопольд тебя в нем видел?

– Слушай, Кеш, насчет Леопольда… Я все же должна тебе сказать… – Неля снова залепетала что-то непонятное, как тогда, в комнате отдыха.

Однако Кеша почти ее не слушал.

Он наконец увидел Майю! Рыжеволосая богиня, в своей роскошной лисьей шубе, влетела в конференц-зал, на долю секунду опередив Хрюкина, который только крякнул, получив ароматными кудрями по носу. Под шубой у Майи что-то шевелилось и шумно дышало. Позвольте… Позвольте, это же не…

– Голубчики мои, прошу минуточку внимания! – зазвучал мягкий голос директора из всех динамиков.

Хрюкин – в персиковой рубашечке с закатанными рукавами, оголяющими сдобные запястья, в прелестном шейном платочке с персиковыми же крапинками, взял микрофон, встал на подиум рядом с елкой и широкими приглашающими жестами собирал вокруг себя всех сотрудников.

– Вот так, станьте, дети, станьте в круг, станьте в круг, станьте в круг… Хорошо, птички вы мои невелички.