Величайший зануда на земле

Та самая собака, которую Кеша заметил у Майи за пазухой в начале собрания и при которую совсем позабыл в связи с последними драматическими событиями: маленькая, кудрявая, рыжая, похожая на плюшевую игрушку.

Эдик держал ее на вытянутых руках и орал, перекрикивая собачий визг:

– Ты что, совсем рехнулась, Майя? Да это худший подарок в мире!

Глава 5

Кеша включил свет в прихожей и обессиленно рухнул на табуретку.

Слишком насыщенный день сегодня выдался. Слишком насыщенный для его слабенькой нервной системы.

Ох, что это?

Кажется, сердце закололо! Нестерпимая боль в левой части груди. Неужели это он? Неужели так выглядит инфаркт?

А что, вполне может быть. Кеша недавно где-то вычитал, что сердечно-сосудистые болезни сильно помолодели.

Как расстроится мамуля! И Неля, наверное, тоже расстроится. А Майя – что Майя без него будет делать? Где она станет жить? Кто будет кормить ее полноценным домашним ужином, кто будет гладить ее вещи и убираться у нее в комнате?

Нет, надо держаться.

Уходить в мир иной – особенно если иной мир хоть немного соответствует хрюкинским представлениям о рае – никак нельзя. Для начала нужно постараться вызвать скорую помощь.

Кеша медленно потянулся к верхнему левому кармашку куртки, где обычно держал телефон – и вдруг ощутил под пуховиком что-то твердое и плоское.

Секундочку. Погодите секунду.

Он расстегнул молнию. Всё понятно. Никакой это не инфаркт. В грудь ему упиралась острым краем дурацкая книжонка, которую он впопыхах засунул во внутренний широкий карман куртки, когда спасался бегством с корпоратива – впечатлительный Кеша, не желая видеть, как Эдик при всех ругает Майю, поспешно оделся и ушел, даже не попрощавшись с Нелей.

Кеша вытащил книжку из-за пазухи и раздраженно бросил на комод.

На мгновение ему даже стало жаль, что это все-таки не сердечный приступ. Теперь придется жить дальше и решать множество проблем.

Чувствуя себя древним стариком, Кеша с кряхтением нагнулся, расшнуровал ботинки и аккуратно поставил их на коврик возле двери.

Куртку пристроил на плечики в шкаф – все вешалки всегда висели у него на равном расстоянии друг от друга.

Шаркая тапками, поплелся в ванную. После душа надел хвойно-зеленую фланелевую пижаму, застегнул ее на все пуговицы. Потащился на кухню. Есть не хотелось, поэтому заварил себе «Эрл Грей» – три минуты двадцать пять секунд. Поправил скатерть, сползшую на полтора сантиметра. Оттер с телевизионного пульта какое-то микропятнышко.