Мертвые повелевают

Въ верхней части фасада тянулся сплошной рядъ окшекъ е? готическими украш?нiями, закрытыхъ и открытыхъ – чтобы вгiустить св?тъ и воздухъ въ чердаки, – а надъ ними монументальный нав?съ, грандiозный, какiе только можно встр?тить въ майоркскихъ дворцахъ, простиравшiй до средины улицы громаду р?зного дерева, почерн?вшаiй отъ времени, поддерживаемаго кр?пкими сточными трубами.

По всему фасаду образуя четырехугольникъ, шли деревянныя, источенныя червями полосы съ гвоздями и подхватами изъ окислившагося жел?за. Это были остатки большихъ иллюминацiй; которыми домъ ознаменовывалъ н?которые праздники въ дни своего блеска.

Хаиме казался довольнымъ своимъ осмотромъ. Еще сохранилъ красоту домъ его предковъ, хотя въ окнахъ не доставало стеколъ, хотя пыль и паутина заполнили его углубленiя, хотя в?ка над?лали дыръ въ его штукатурк?. Когда Хаиме женится и состоянiе стараго Вальса перейдетъ къ нему, вс? станутъ удивляться великол?пному возрожденiю Фебреровъ. И еще н?которыхъ шокировало его р?шенiе, и онъ самъ чувствовалъ укоры сов?сти! Мужество! впередъ!

Онъ направился къ Борне, широкому проспекту, центру Пальмы, – въ старину потоку, д?лившему городъ на два города и два враждебныхъ стана: Канъ Амунтъ и Канъ Аваль.

Тамъ онъ найдетъ извозчика, который и доставитъ его въ Вальдемосу.

При вход? на Борне его вниманiе привлекла группа прохожихъ, въ т?ни густыхъ деревьевъ смотр?вшая на крестьянъ, остановившихся передъ витриной магазина. Фебреръ узналъ ихъ костюмы, отличавшiяся отъ обычныхъ, майоркскихъ. To были ибисенцы… Ахъ, Ибиса! Имя этого острова вызывало воспоминанiя о далекомъ год?, проведенномъ имъ тамъ въ юности.

При вид? этихъ людей, заставлявшихъ майоркинцевъ улыбаться, словно передъ лицомъ иностранцевъ, Хаиме, въ свою очередь, улыбнулся, съ интересомъ разглядывая ихъ одежду и фигуры.

Безъ сомн?нiя, это были отецъ съ дочерью и сыномъ. Крестьянинъ былъ обутъ, въ б?лые пеньковыя башмаки, на которые широкимъ колоколомъ падали синiе плисовые штаны; куртка застегивалась на груди крючкомъ; изъ – подъ нея видн?лись рубашка и поясъ.

Темный женскiй плащъ лежалъ на его плечахъ, какъ шаль. И, въ дополненiе къ этой полуженской принадлежности наряда, составлявшей контрастъ суровымъ, смуглымъ, какъ у мавра, чертамъ лица крестьянина, посл?днiй носилъ подъ шляпой платокъ, завязанный у подбородка, съ концами, спускавшимися на плечи. Сынъ, л?тъ четырнадцати, былъ од?тъ такъ же, въ такихъ же штанамъ, узкихъ у бедръ и широкихъ, какъ колоколъ, внизу, но безъ плаща и платка.