Мертвые повелевают

Въ лунныя ночи по корридору блуждалъ б?лый призракъ, душа проклятаго монаха: ожидая часа искупленiя, она странствовала по м?стамъ, гд? нагр?шила.

Туда направлялись б?глецы, въ непогодный зимнiй день, застигнутые проливнымъ дождемъ и ураганомъ, по тому самому пути, гд? ?халъ теперь Фебреръ, но по старой дорогъ, отъ которой сохранилось теперь одно имя. Экипажи каравана двигались, какъ разсказывала Жоржъ Сандъ «однимъ колесомъ на гор?, другимъ въ русл? ручья». Закутавшись въ плащъ, музыкантъ дрожалъ и кашлялъ подъ пологомъ коляски, испытывая мучительные толчки.

Въ опасныхъ м?стахъ этого странствованiя романистка шла п?шкомъ, ведя д?тей за руки.

Всю зиму прожили въ уединенiи картезiанскаго монастыря. Она, въ бабучахъ (восточныхъ туфляхъ), съ кинжаломъ въ заплетенныхъ на скорую руку волосахъ, усердно занималась стряпней, при сод?йствiи д?вочки – туземки, которая безъ зазр?нiя сов?сти глотала куски, предназначенные для «больного возлюбленнаго». Вальдемосскiе мальчишки бросали камни въ маленькихъ французовъ, считая ихъ за мавровъ, враговъ Бога.

Женщины обворовывали мать, продавая ей съ?стные припасы, и, вдобавокъ, прозвали ее «в?дьмой». Вс? открещивались отъ этихъ цыганъ, дерзнувшихъ жить въ монастырской кель?, рядомъ съ мертвецомъ, въ постоякномъ сос?дств? съ призракомъ монаха, блуждавшимъ по корридору.

Днемъ, когда больной отдыхалъ, она готовила мясо въ горшк? и помогала служанк?, своими тонкими, бл?дными руками артистки, чистить овощи; потомь б?жала съ д?тьми на крутой берегъ Мирамаръ покрытый деревьями, гд? Раймундо Лулiо основалъ школу восточныхъ наукъ.

Лишь съ наступленiемъ ночи начиналась для нея настоящая жизнь.

Темный, громадный коридоръ наполнялся таинственной музыкой, которая, казалось, доносилась очень издалека, сквозь толстыя ст?ны. Это Шопенъ, склонившись надъ роялью, слагалъ свои Ноктюрны. Романистка, при св?т? св?чи, писала Спиридона, исторiю монаха, кончающаго крушенiемъ всей его в?ры. Часто она прерывала работу, б?жала къ музыканту и приготовляла л?карство, встревоженная его сильнымъ кашлемъ.

Въ лунныя ночи ее томила жажда таинственнаго, сладость страха: она выходила въ коридоръ, во мрак? котораго вырисовывались молочныя пятна оконъ. Никого… Потомъ садилась на монашескомъ кладбищ?, тщетно ожидая, не появится ли призракъ, не оживитъ ли ея монотоннаго существованiя ч?мъ-то романтическимъ.

Однажды ночью, въ карнавалъ, картезiанскiй монастырь наводнили мавры.